надежде увидеть привычную глазу обстановку. Запретить этого вам никто не может. Но, мне кажется – это опасно. Например, вы можете столкнуться с самими собой. Чем это чревато остается только догадываться… Вам, молодые люди, – Дима обратился к студенту и подружкам, – вообще в этом году было лет по 10… Каждый из нас может привлечь к себе внимание. Может, внешностью и одеждой мы не очень будем отличаться, а вот поведением, фразами, какими-нибудь предметами, например, как сотовый телефон, кредитные карточки, запросто. Поэтому есть вероятность попасть в милицию. А что вы там скажете? Покажете паспорт образца 2006 года? Оттуда прямая дорога в психушку!
– И как долго мы здесь пробудем? – нелепый в данной ситуации задала вопрос Света.
– Милочка! Этого никто не знает, – ответила за Диму Валентина Николаевна, – разве что Господь Бог.
– Ущипните меня кто-нибудь, я хочу проснуться, – разрыдалась Алла, уткнувшись в плечо подруге. Света, глядя на подругу, сначала часто заморгала слабо накрашенными ресницами, потом смешно скривила носик и тоже залилась слезами.
– Девочки, хватит! Слезами тут не поможешь, – прикрикнула женщина, – Дмитрий, излагайте дальше свои мысли. Девушки сразу попритихли и Дима второй раз мысленно поблагодарил женщину.
– Надо приготовиться к худшему, – продолжал он, – В том смысле, что мы останемся в этом времени навсегда. И у нас нет, ни денег, ни жилья, ни документов.
– По-моему, и деньги были другими, – подал голос студент, не поднимая головы.
– Ты прав, Егор. И нам придется отсюда уехать, чтобы не столкнуться с самим собой, с родственниками, знакомыми. Вы представляете их реакцию? Может молодым это и не грозит, но нам – однозначно. 10 лет – это небольшой срок, чтобы сильно измениться внешне.
Дима замолчал, обвел всех взглядом. И потом, как бы разговаривая сам с собой, тихим голосом произнес:
– Интересно – случайность это или рок судьбы? Если это первое, то нам придется как-то выживать здесь. Если это второе, то по крайне мере есть надежда на возвращение.
При слове «возвращение» все сразу встрепенулись, зашевелились.
Дима продолжал уже громче:
– Я думаю, что каждому надо проанализировать момент перехода в прошлое. Даже раньше – за несколько дней до сегодняшнего утра. Пусть каждый вспомнит, чем он занимался, было ли что-то необычное в окружающем, в поведении близких, знакомых, даже животных. И обязательно вспомнить 1996 год, какую роль он сыграл в жизни каждого. Может само провидение или Господь Бог, как сказала Валентина Николаевна, нас вернул в прошлое, чтобы мы что-то там исправили… Я не требую, чтобы каждый рассказал свой грех, как на исповеди. Просто подумайте, вспомните. Возможно, потребуется совет или помощь и, я думаю, всем скопом мы придумаем – что можно сделать.
Возникла пауза. Каждый как бы ушел в себя. Девчонки о чем-то зашептались. Бабушка сидела на табурете в углу у печки. Вид у нее был отрешенный, безучастный к происходящему. «Интересно, сколько через нее прошло таких как мы. Надо найти время ее расспросить хорошенько» – подумал Дима.
Вдруг, Валентина Николаевна, выдала еще одну версию:
– Мне кажется надо еще порасспросить у жителей об этой местности. Может дело не в нас?
– Отлично! Одна голова хорошо, а две лучше.
И тут бабушка подала голос. Опять бабка обманула Диму своим видом.
– Из местных я здесь самая старая. Мне 94 по паспорту, а сколько на самом деле никто не знает..
Бабка замолчала, как бы вспоминая свое древнее прошлое. Все молчали, боясь сбить ее с мыслей.
– А здесь, как мне помнится,– продолжила бабушка, – стояла часовня. От нее после сноса в 30-х годах остались одни развалины рядом с моим забором.
– Я видел, – сказал водитель,– я туда газель поставил. Там все заросло – машины не видно.
– Отлично, – Диме внезапно пришла в голову мысль, – если Мария Петровна согласиться нас приютить на время, то для соседей мы придумаем легенду, что мы археологи-историки из Москвы. Егор, ты случаем не на историческом факультете учишься?
– Случайно, да. На четвертом курсе. И, даже, участвовал в археологических раскопках.
– Прекрасно. А Вы, Мария Петровна, можете нас приютить на некоторое время?
– Да мне чего, мне веселее. Только вам-то как у меня разместиться? У меня одна кровать, да печка… Вон, дом напротив пустует. Хозяин в тюрьме, а я присматриваю. Правда, иногда его дружки приезжают. Попьют, покуражатся на воле и домой уезжают. Он, Васька-то, видно им адресок свой оставляет.
– Тогда, я думаю, женщины остаются здесь, а мужики перейдут туда… Молчание знак согласия? – Дима обвел всех глазами, – Понятно! Надеетесь, что вернетесь домой и все встанет на свои места. Напрасно и опасно. Нам просто необходимо держаться вместе. И вообще я прихожу к мысли, что сегодня мы посвятим день воспоминаниям о 1996 годе. Потом каждый, набравшись смелости, расскажет всем о событиях этого года, ничего не скрывая. И вместе мы разработаем план действий для каждого. И прежде, чем кого-то отпустить в город, я сам проверю ваши адреса.
– Перебор, начальник. Я не намерен тебе подчиняться и прямо сейчас пойду в город, – фыркнул Коршунов, направляясь к выходу.
Дима, знал поведение такого рода людей и давно ожидал демарша со стороны водителя. Ни один себя уважающий уголовник не будет подчиняться «менту». А если жизнь заставит это сделать, то будет постоянно вставлять палки в колеса и проверять тебя на «вшивость», пока ты не докажешь свою состоятельность.
– Сядь, я сказал! Понты свои брось, ты не на зоне. Лучше скажи – ты заметил мгновение перехода в прошлое, в каком месте оно было?
Коршунов сразу сник, косо взглянув на оперативника.
– Ничего я не заметил. Солнце в глаза слепило, – зло ответил таксист.
– Да ты не кипятись, – встряла Валентина Николаевна, – подумай хорошенько.
– Ну, сверкнуло что-то в глаз, я подумал, что зайчика поймал. Даже глаза закрыл… на секунду… Стал притормаживать. Только потом увидел поле вместо домов.
–То есть, мы остановились практически сразу. Привязка только к дому Марии Петровны и дому напротив. Но дома явно построены не более 50 лет назад. Может, здесь раньше было что-то еще кроме часовни, по обе стороны дороги? Вот вопрос.
– Мария Петровна, а у Вас в доме есть подвал?
– Как ему не быть, только у меня уже давно сил нет туда спускаться.
– Археолог, – с улыбкой обратился Дима к Егору, – давай в подвал, проведи раскопки. А мы давайте-ка займемся воспоминаниями. У Паши, наверно, опыта побольше вытаскивать скелет из шкафа?
– Никакого скелета я не вытаскивал.
Дима улыбнулся, но объяснять смысла выражения не стал.
– Паша, сколько у тебя было ходок, по каким статьям?
– Почему я первый?
– Потому что у тебя опыта больше в этих делах.
Коршунов поерзал на стуле, оглядел всех, как бы решая, стоит ли рассказывать.
– Ну, всего три судимости, – с неохотой начал он, – одна по малолетке за грабеж. Условного получил. Вторая судимость по той же статье. Еще условный срок не
