районного центра, по которой с завидной регулярностью проезжают машины. Там же и железнодорожная станция. Поезда даже в бабушкиной роще слышно.
Возможно, если я остановлюсь и прислушаюсь, то пойму, в каком направлении двигаться. Страха я не испытывала. В лесу не пропадешь, если знать травы и кустарники. Зверья, конечно, хватало, но волков здесь давно не видали, а медведи в августе сытые. Если их не трогать, то и они стороной пройдут. Рыси тоже не нападут, а Антип, когда поймет, что я не вернулась, всех на уши поставит, сам в лес пойдет. Следопыт-то он знатный. Бабушка рассказывала, как он детишек заблудившихся один отыскал, когда МЧС с вертолетами не смогли.
Привалившись к стволу толстого дерева, я замерла, прислушиваясь к звукам. Ни голосов, ни шума машин и поездов, только ветер, уханье птиц. А потом я услышала нечто странное, словно где-то недалеко кто-то скулил. Тихо так, жалобно и очень слабо, из последних сил.
Деревенские здесь давно не охотились, городские предпочитали охоту со всеми удобствами: на проложенных тропах, с банькой, застольем и поваром. Значит, зверь сам в беду попал. В тот миг я не думала о том, как и чем смогу ему помочь, потому что сама находилась в чуть лучшем состоянии, но бросилась на плачь, раздвигая кусты и увертываясь от веток, так и норовивших хлестнуть по лицу.
Не знаю, что меня остановило. То ли очередной писк, то ли интуиция, то ли звук хрустнувшей под ногами ветки, но я стояла на краю ямы, которая, скорее всего, изначально была прикрыта настилом из тонких ветвей и еловых лап, а сверху присыпана старой листвой и мхом. Сейчас этот полог частично сохранился лишь на противоположной стороне ямы, а тут все осыпалось вниз. Явно кто-то большой и тяжелый, не заметив ловушки, угодил в нее, обрушив маскировку.
Взглянуть вниз духу не хватало. Я чувствовала, что увижу нечто страшное, непоправимое, безысходное.
- Ми-и-и-и-у… - раздалось тихое, переполненное страхом и отчаянием.
Такие звуки не издают грозные звери, а только очень маленькие, перепуганные и несчастные. И я… Я посмотрела вниз…
Там, пронзенное кольями, которыми было утыкано дно ямы, лежало самое прекрасное существо. Не помню, чтобы я хоть раз слышала о таком. Огромная, размером больше взрослого тигра, кошка с серебряной, мерцающей в темноте чистым светом шерстью. Кровь уже потемнела, на раны садились мухи. Очевидно, животное умерло сразу, как попало в эту ловушку. И это случилось не сегодня. Красивая. Жаль, когда погибает такая красота.
Но, если зверь мертв, то кто пищал? Неужели детеныш? Странно, что охотились таким диким способом. Есть ведь капканы, ну и вообще разные современные приблуды, которые не портят столь ценный и редкий мех. Кому нужно яму с кольями посреди дикого леса рыть?
Посмотрела на пронзенное пузо кошки, там, в потускневшем мехе, между кольями и упавшими ветками что-то шевелилось.
- Кис… Кис-кис-кис… - позвала я.
- Ми-и-и-у…
Когда глаза привыкли к мраку, я смогла разглядеть еще одно существо, перепачканное в крови матери. Шерсть котенка была светлее, он прижимался к остывшему телу, ища тепло и защиту. Видимо, он практически обессилел, потому что почти не двигался, только изредка слабенько вякал.
Скорее всего, учитывая размеры кошки, детеныш был совсем еще маленьким, хотя и имел внушительные размеры. Пожалуй, со среднюю собаку килограмм в двадцать пять весом.
Честно признаться, я понятия не имела, как смогу помочь ему, но одно знала точно – не уйду и не брошу.
- Потерпи, маленький. Я сейчас, сейчас…
На самом деле, яма не была уж столь глубока. Охотник очевидно рассчитывал на то, что зверь сразу погибнет и не сможет выпрыгнуть. Все именно так и произошло. Но, несмотря на это, мне предстояло как-то спуститься вниз, а потом вылезти и вынести на себе несчастного юного кота.
- Ми-и-у…
- Я здесь. Я не уйду, слышишь? Не брошу! – упрямо повторяла и повторяла я, внимательно осматривая все вокруг. В тот миг я словно клятву себе давала, брала ответственность за одинокое существо.
Хорошо бы спустить вниз какое-то еще не сгнившее поваленное дерево. По нему потом удобнее будет выбраться. Только где же его взять?
Интересно, а как собирались сами охотники такую тушу на поверхность вытаскивать? Не лестницы же они с собой носили? Хотя, возможно есть какой-то иной способ, которого я не знала. И потом, они же как-то спускались вниз, колья устанавливали.
Стоило отвлечься на мысли, как я обо что-то споткнулась. Неожиданное препятствие оказалось твердым и по ощущениям довольно прочным. При ближайшем рассмотрении это оказалось стволом дерева, толщиной в диаметре сантиметров в пятнадцать, с прибитыми толстыми ветками. Причем, тот, кто мастерил своеобразную конструкцию, использовал очень необычные гвозди – толстые, с крупными квадратными шляпками. Мне подобные только в музеях приходилось видеть. Такие изделия не штампуют, а куют кустарно.
Кто бы ни сделал импровизированную лестницу, а нам с малышом она пришлась кстати. Я спустилась вниз и прижала к себе дрожащее тело. Конечно, кот оказался довольно крупным и, что там говорить, тяжелым, но жался ко мне и всхлипывал.
- Не бойся, все хорошо. Я пришла. Ну, все, маленький, все. Еще капельку потерпи. Нам нужно отсюда выбираться.
В ответ послышалось очень тихое, но благодарное мурлыкание. Я посмотрела на серебряного зверя, а он взглянул на меня неожиданно смышлеными изумрудно-зелеными глазами, словно понимал, что вокруг него происходит.
- Сейчас я тебя отпущу, ровно на одну минуту, - попыталась объяснить я. – Сам ты по лестнице не поднимешься, а мне с грузом понадобятся обе руки. Я просто сниму с себя куртку и привяжу ею тебя к себе, понял?
Сама не понимаю, на что рассчитывала, но дальше произошло нечто из ряда вон выходящее – кот медленно и осторожно кивнул. Понял? Не думаю. Скорее всего, совпадение, но, по странному стечению обстоятельств, малыш действительно затих и, когда я поставила его на тело матери, даже не шелохнулся, не мяукнул, застыл, еле держась на дрожащих лапках.
Быстро скинув куртку, снова подняла кота на руки и привязала к себе, стянув рукава в узел.
- Держись за меня крепче, - шепнула я. – Только, чур не царапаться!
И малыш-котище обхватил мягкими подушечками лап мою шею. От него пахло землей, кровью и смертью. Жутко хотелось смыть с него весь этот смрад, оградить от всех бед и напастей.
- Сейчас-сейчас… - я стала карабкаться наверх.
Выходило медленно, но упорства мне всегда хватало. И я взбиралась и взбиралась по лестнице, что-то
