силы была всё равно что корм.
И Байгу не могли этого не понимать.
— На этот случай, если вы договоримся, ты в мир каждого из нас по одному своему близкому, — не прекращая улыбаться, «объяснила» мне Воффалин. — Лично мне приглянулась твоя очаровательная дочурка.
— А я возьму Тарканда, — довольно ухмыльнулся Умса. — Ты ведь не против отправить своего зятька в гости к его дедушке?
— Я выбрал твою первую жену, — осклабился Семургдалион. — Но не волнуйся, с ней ничего плохого не случится. Её, как и остальных, окружат максимальными заботой и вниманием. Это будет всего лишь гостевой визит. Просто бессрочный.
— После всего, что вы обо мне узнали, неужели вы до сих пор думаете, что я допущу хотя бы возможность согласиться на подобное? — прорычал я, вставая со своего кресла и нависая над столом.
— А какой у тебя выбор? — пожал плечами аватар Золотой Челюсти. — То, что ты сейчас здесь, означает что Катрион отвернулся от тебя, перестал защищать. И, хотя посланные Бенингирудой и Циарином агенты не справились с твоим убийством, это произошло не из-за твоей подавляющей силы, а из-за высочайшего уровня подготовки, которую мы, признаться, недооценили. Если мы прямо сейчас отправим в Тарсию ещё нескольких свободных Руйгу, думаешь, ты сумеешь защитить своих родных? К тому же на них теперь нацелились не только мы. И Земли, и Царство, потерявшие в том сражении далеко не самых слабых своих бойцов, теперь будут на тебя охотиться. Прими наши условия и, пока ты будешь защищать от них Содружество, мы будем защищать твоих близких.
Признаться честно, по спине у меня пробежал табун мурашек, и это было вовсе не предвкушение. Если бы не огромный прорыв, произошедший благодаря Катриону, если бы я отправился на встречу с шестёркой Байгу на том уровне, на каком был во время сражения на свадьбе, от их «предложения» действительно было бы очень сложно отказаться.
И тогда я бы действительно стал самым настоящим рабом. Даже обретя огромную мощь, потенциально превышающую силу Байгу, мне всё равно пришлось бы исполнять все их приказы.
Каким бы быстрым я ни стал, быть в нескольких местах одновременно не мог никто. И, даже если бы в какой-то момент мне, например, удалось освободить Эллису из плена Семургдалиона, остальные моментально приставили к шеям других моих родных метафорические ножи.
Единственный выбор, который я мог бы делать в том случае — это решать, кем из своих близких я бы пожертвовал.
Как и ожидалось, несмотря на грызню и очевидную неуравновешенность некоторых, шестёрка Байгу была опасна далеко не только своей колоссальной мощью. И даже теперь, после крещения в Законе перерождения, я не мог быть уверен, что выйду из противостояния с ними победителем.
Тем не менее, благодаря Катриону у меня по крайней мере появилась возможность дать отпор.
— Очень заманчиво, но я, пожалуй, всё-таки откажусь, — покачал я головой.
— Ты только всё усложняешь для себя, дорогуша, — проворковала Воффалин. — Катрион не придёт к тебе на выручку. Так что мы просто схватим тебя, обезвредим, а потом у тебя на глазах заберём твоих родных. И тебе всё равно придётся служить нам, вот только ни о какой свободе уже не будет идти и речи. Ты станешь самым настоящим цепным псом, которого мы натаскаем на ублюдков из Земель и Царства, и будешь вечно жалеть о том, что сейчас решил состроить гордость. Так что не вредничай. Соглашайся.
— Вы все хотите пойти именно таким путём? Ни у кого не возникло мысли постараться договориться со мной мирно?
— Я уже сказал, что хочу, чтобы ты сдох, — недовольно буркнул Умса. — Но, поскольку это — слишком бесполезная трата ценного ресурса, я готов согласиться с остальными. А по поводу мирного договора… ты сам-то понимаешь, насколько это бред? Мир заключают только равные. А ты, хотя в будущем действительно будешь способен очень на многое, пока что даже моего ногтя не стоишь. И тебе не надо спрашивать, что по этому поводу думают остальные. Это — очевидная истина. Даже не знаю, с чего Катрион так с тобой возится.
— Понятно. На всякий случай: я всё равно отказываюсь. Но теперь не только от злости за то, что вы посмели угрожать моим родным, но и из-за нанесённого мне оскорбления.
— Какого, позволь узнать? — улыбнулся Золотая Челюсть.
— Предположения, что я вам не равен. Нет, конечно до ваших истинных форм мне далеко. Но тех шестерых, что сейчас передо мной, я готов прямо сейчас раскатать в блин, чтобы удовлетворить свою уязвлённую гордость.
— Не думай, что видел и знаешь всё, мальчишка! — взревел мгновенно рассвирепевший старейший Байгу. — Последний шанс! ПРЕКЛОНИСЬ ИЛИ ПОЗНАЕШЬ ОТЧАЯНИЕ!!!
В пустоте за его спиной возник фантомный образ огромного саблезубого льва.
Спустя пару мгновений и остальные аватары повторили тот же трюк. За Умсой появилась закутанная в чёрный балахон антропоморфная фигура, за Бенингирудой — осьминог с едва ли не сотней щупалец, за Циарином — десятиногий крылатый муравей, за Семургдалионом — самый настоящий феникс, а за Воффарин — могучая помесь буйвола с бегемотом.
Это был приём, доступный только Байгу — проявление в реальности отражения их истинной мощи. Грубо говоря, наложение образа на аватар, в разы повышающее совокупную мощь.
— В третий раз! — моё тело начало меняться, стремительно разрастаясь до размеров, сопоставимых с фантомами Байгу. — МОЙ ОТВЕТ — НЕТ!
Я не умел как они. У меня не было ни своего мира, ни Закона. То, что я для простоты называл квази-Законом, по сути было неполноценным аспектом, лишь имитирующим ауру Закона, но к классическим Законам Руйгу и Байгу Содружества не имевшим никакого отношения. Вот только это не значило, что у меня не могло быть своих трюков.
Например, было аксиомой, что одно существо не могло иметь более одного Закона.
Но кто сказал, что нельзя обладать несколькими истоковыми аспектами?
Глава 2
Сорвавшись с места, огромный фантом бегемото-буйвола, с которым слился аватар Воффарин, врезался в меня, ещё не завершившего своей трансформации, вонзил толстенные клыки в моё плечо и начал толкать с абсолютно непреодолимой мощью.
При этом скорость Байгу, несмотря на неповоротливые формы, была огромной и уже через десяток секунд я ощутил жжение серости пустоты на своей шкуре. Только тогда Воффарин остановилась. Видимо хотела перевести наш бой в настоящую пустоту, где, чем слабее
