парке. Уровень угрозы: критический. Всем дворянам предписано незамедлительно прибыть к месту событий. Враг неизвестен. Готовность к бою.»
Она мгновенно встала, её мысли окончательно прояснились. В отличие от многих благородных семейств, давно забывших, что дворянство — это не только роскошь, но и долг перед страной, её семья не пренебрегала своими обязанностями.
Лиза быстро облачилась в боевой костюм, подхватила свой клинок и вышла из комнаты.
— Гвардия, построение! — её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнений.
Её личная охрана, обученные бойцы, мгновенно откликнулись. В считанные минуты они были в полной готовности.
— К порталу.
Отряд двинулся в сторону центрального парка. На улицах царило странное оживление. Несмотря на поздний час, на дорогах были видны другие отряды — дворяне и их люди.
Лиза заметила знакомые лица: Дмитрий Зубов — серьёзный, в мундире с гербом своего рода, направлялся в том же направлении, Павел Голицын — выглядел напряжённо, но уверенно. Он никогда не был выдающимся бойцом, но всё равно шёл. Алексей Волконский — чеканил шаг, его люди двигались организованно, словно армейский отряд.
Похоже, далеко не все дворяне забыли про свой долг. «Как и должно быть,» — подумала Лиза, прибавляя шаг. Страна звала — и она шла на ее зов.
* * *
Дворяне с их гвардиями и Клинки наконец-то прибыли, и, надо признать, с их помощью стало заметно проще. Некоторые из моих големов всё ещё сражались, но их было уже меньше, и я мог позволить себе рассеять часть их, чтобы дать пространство более подготовленным бойцам.
Гвардия Лизы и другие дворяне вступили в бой с отвагой. Их клинки сверкали в свете горящей земли, а противники, что рвались через портал, начали ощущать силу настоящего сопротивления. Клинки, с их мрачными и смертоносными лицами, слаженно нападали на тех, кто пытался прорваться дальше. Я видел, как Виктор Краев, с холодным выражением на лице, без лишних слов вёл своих бойцов в бой, делая всё чётко и по плану.
Мои големы сражались с жестокостью, но несколько раз я видел, как они просто рассыпались на части под ударами со стороны наших союзников. Это и было хорошей новостью — не всё нужно решать магией.
«Вот они, настоящие воины», — думал я, наблюдая за тем, как эти люди, не замедляя шага, рубят и уничтожают врагов, не давая им возможности вернуться.
А потом, в какой-то момент, всё стало легче. Бой уже не был таким хаотичным. Големы начали падать, не успев восстановиться, а враги, казалось, начали отступать. Наши силы скоординировались и разнесли оставшихся в клочья.
Однако даже в этом моменте лёгкой победы, я не мог избавиться от неприятного ощущения. Всё это было слишком… как бы это сказать, слишком простое решение проблемы. Мы отбили атаку, но я знал, что такой огромный портал был рассчитан на гораздо большее.
И, как бы я ни надеялся, что смогу продолжить наслаждаться спокойствием, в этот момент мне стало ясно: что-то страшное ждёт нас.
— Морозов, — раздался голос Краева рядом, и я повернулся к нему. — Благодарю за твою помощь. Ты лично сдерживал прорыв и это не осталось незамеченным. Я лично буду ходатайствовать о присвоении тебе государственной награды!
Я кивнул, не проявив особого интереса.
— Хорошо. — мой ответ был флегматичным, но Краев не удивился. По всей видимости начинал понимать мой характер. Я вообще не особо любил официальности.
Виктор посмотрел на меня, и я мог увидеть в его глазах искорку уважения. Видимо, он оценил мою работу, но я-то знал, что для меня это всё просто очередной день на поле боя.
Вокруг портала начали выстраивать огневые точки и укрепления. Клинки и военные перешли к обеспечению безопасности, и я видел, как их бойцы слаженно ставят баррикады и устанавливают защитные магические круги.
Вдали, у палатки штаба, начали собираться для проведения собрания. Это было начало долгого и утомительного процесса планирования. Пока другие занимались подготовкой к следующей волне, я решил погулять.
Как только я двинулся в сторону портала, наблюдатели заметили моё намерение. Это было сразу очевидно: в воздухе повисла напряженность. Несколько людей, стоявших поблизости, заметили меня и начали шумно обсуждать. Панику в их глазах не удалось скрыть. Я слышал, как кто-то прошептал: «Он что, реально собирается туда войти⁈» И вот, откуда ни возьмись, ко мне подбежали все те, кто сейчас был в лагере — Краев, глава военных, представители высшего дворянства. Их шаги звучали тяжело, они явно не хотели позволить мне делать этот необдуманный шаг.
— Морозов, стой! — крикнул Краев, его холодные глаза теперь были полны решимости. — Ты не можешь пойти туда! Это безумие!
— Ты что, с ума сошел? — пробормотала Ефремова. — Мы не знаем, что там внутри!
Я лишь отмахнулся с таким выражением лица, как будто все они были просто помехой.
— Проблемы решаются не в палатке, а там, где они возникают. — философски подметил я. — Но вы совещайтесь, это тоже дело хорошее. Иногда даже полезное, заставляет мозг работать лучше.
Пауза была почти театральной. Весь этот момент ощущался как кульминация драмы, в которой я был главной звездой. Я повернулся к порталу и, не оглядываясь, чувствую на себе взгляды абсолютно всех людей вокруг, зашёл внутрь, не обращая внимания на крики и протесты.
«Да, сейчас они все подумают, что я сумасшедший герой… — подумал я, чувствуя, как моё сердце ускоряет ритм. — Да и плевать.»
Глава 2
Пафосно пройдя через портал, я оказался на гигантской каменной плите посреди золотых полей и зеленых лугов. Вокруг царила звездная ночь, вдалеке горели костры и факелы, но никого в округе не было.
Я повернулся к проходу. Он висел в воздухе, как незаживающая рана. Не то чтобы я был экспертом по межпространственным дырам, но даже слепой понял бы — эта штука ненормальная. Края его пульсировали кроваво-багровым светом, а из центра лился густой чёрный дым, словно кто-то поджёг адскую кузницу. Воздух вокруг дрожал, искрился и трещал, будто грозился разорваться на атомы. Я прищурился: сквозь спираль портала мелькали обрывки другой реальности: здания Севастополя, удивленные лица Лизы и Краева.
— Ну и цирк, — проворчал я, поправляя ножны с мечом. — Плюм, ты видишь эти рожи? Нельзя, чтобы они сюда сунулись за мной. А то мало ли потеряются. Потом искать их…
Питомец, свернувшийся у меня на плече воробьём, ответил недовольным чириканьем. Его перья взъерошились, а глаза — два
