— воскликнула она, всплеснув руками. — Что с вами?
— Последний меня немного помял, — честно ответил я ей. — Меня нужно осмотреть, чтобы полностью укусы исключить, и рёбра чем-то перетянуть. У нас есть обезболивающее зелье?
— Конечно, есть, — Катерина быстро начала отдавать распоряжения прибежавшим горничным. — Быстро, бинты, тёплую воду и зелья. В синюю гостиную. Идёмте, Андрей Михайлович.
В гостиной Катерина помогла снять куртку. Я долго рассматривал располосованную когтями толстую кожу, а потом швырнул куртку, точнее, то, что от неё осталось, на пол и витиевато выругался. Опять непредвиденные расходы! Потому что куртка мне нужна, а в гардеробе Марка нет ничего похожего. Различные сюртуки, короткие пальто, плащи — вот этого добра навалом, а куртка была у меня одна, та самая, в которой я прибыл сюда из своего мира. Похоже, мой счёт к этим тварям сегодня только вырос!
К счастью, обошлось без серьёзных повреждений. Рёбра вроде бы переломанными не были, но ушиб был приличный, может быть, даже трещина. Как бы то ни было, а куртка свою миссию выполнила, защитив меня и не позволив страшным когтям добраться до тела.
Меня вымыли до пояса, смазали какой-то мазью синяки, перетянули бинтами грудь и напоили зельями. После этого я вытянулся на диване и сонно произнёс:
— Идите спать, поздно уже. А я тут полежу немного и в свои комнаты пойду.
Катерина хотела что-то возразить, но передумала и, сделав книксен, вышла из гостиной. Впереди неё бежали девчонки с тазами и моей грязной одеждой. Перед тем как выйти, экономка обернулась, внимательно меня осмотрела и приглушила свет.
***
Граф Александр Макеев с ненавистью смотрел на призрак своей покойной супруги. Он уже месяц почти не спал, потому что она не давала ему выспаться. Его лицо посерело, он немного похудел, а на щеках проступала небрежная щетина.
— Как так получилось, что Гена не смог за целый месяц расположить к себе девушку? — в голосе призрака прозвучало недовольство. Софья Владимировна читала письмо сына, которое Александр получил сегодня утром, и не переставала хмуриться.
— Ты у меня спрашиваешь? — зло процедил граф. — Гена — и твой сын в том числе, и мне, в отличие от него, никогда не представляло труда соблазнить женщину.
— О да, с этим у тебя трудностей точно никогда не было, — ядовито протянула Софья. — Чем займёмся, дорогой? Ты не хочешь послушать, как я пою?
— Как же я тебя ненавижу, — простонал Александр, накрывая голову подушкой.
— Наконец-то я дождалась от тебя хоть каких-то искренних чувств, — спокойно произнесла Софья. — Почему ты убрал из дома всех слуг? Скоро поместье превратится в хлев, — заметила она раздражённо.
— Потому что, дорогая, призраки представляют нешуточную опасность для окружающих. И я не собираюсь рисковать людьми из-за сумасшедшей бабёнки, решившей после смерти отравить мне жизнь, — процедил граф и решительно поднялся с постели.
— Куда ты собрался? — сухо спросила Софья.
— Подальше от тебя, — Александр споткнулся о кочергу, валяющуюся на полу. Призрака можно было на время развеять, ударив по нему железом. Совсем ненадолго, но иногда даже та пара минут, во время которых он не видел и не слышал Софью, казалась ему благословением.
Одевшись, он вышел из спальни и практически сразу столкнулся с Захаром. Верный дворецкий — единственный, кто остался со своим господином, когда Александр приказал слугам перебраться в посёлок недалеко от главного дома.
— Александр Давыдович, вы куда? Сегодня третья ночь полнолуния, за пределами поместья может быть опасно, — Захар сложил руки в молитвенном жесте.
— Не опаснее, чем здесь, — отмахнулся граф. — По закону во время полнолуния все трактиры обязаны быть открыты до утра, чтобы люди, застигнутые ночью в дороге, могли где-то укрыться. «Весёлая свинка» в Матвеевке ближе всех расположена к Блуждающему замку, а нежить не любит находиться рядом с энергетической жилой. Так что я поеду в трактир, а ты ложись. Тебя она не тронет, и мы оба хотя бы выспимся.
И Александр вышел из дома, громко хлопнув дверью, и пошёл на конюшню, чтобы оседлать лошадь.
Глава 2
Гром всхрапнул и резко остановился, поднялся на задние ноги и забил в воздухе передними копытами. Граф Макеев был опытным наездником, но не смог удержаться — сказывались бессонные ночи — и выпал из седла. Конь, почувствовав, что на нём нет седока, сразу же рванул в сторону родной конюшни, дрожа всем телом.
— Стой! — Александру удалось сгруппироваться, и он вскочил на ноги, глядя вслед убегающему Грому. — Да что же тебя так напугало-то?
Как только он произнёс последнее слово, до него донёсся запах болотной тины: тошнотворный, тягучий, от которого сразу закружилась голова и затошнило. Александр повернулся в ту сторону, откуда шёл запах, уже призвав дар, а кисти его рук окутало серебристое призрачное пламя.
— Ну что ты такой нервный? — луна вышла из-за облака, осветив дорогу, на которой стояла прелестная полностью обнажённая девушка. Алебастровая кожа светилась в темноте, а в зелёных глазах проскальзывали яркие искры. — Я не причиню тебе вреда, но мы прекрасно можем развлечь друг друга, — и она протянула к нему руки.
— Болотница, — выплюнул граф. — Что же ты делаешь так близко к Блуждающему замку? И ведь не боишься?
— А чего мне бояться? — девушка наклонила темноволосую головку и засмеялась. — Хозяин замка что-то не поделил с оборотнями и теперь очень занят. Ему не до такой мелочи, как я. Ну же, не сопротивляйся, пойдём со мной.
— Нет, — коротко ответил Макеев, и с его рук в направлении болотной нежити полетел сгусток яркого белого пламени. — Мне одной неживой стервы хватает, чтобы сомнительными прелестями какой-то дохлой девки прельститься.
Болотница попыталась увернуться, но огонь охватил её, и она завизжала. Звук бил по ушам, но Александр, стиснув зубы, терпел, не отпуская пламени света, способного уничтожить низшую нежить. Окутанное светом тело словно начало раздуваться, а потом лопнуло, порвав цепь заклинания. Макеев почувствовал, как ему на голову упал комок болотной тины, и выругался.
Отпустив дар, граф принялся стряхивать с головы тину, и ему удалось кое-как очистить светлые волосы, но тут он почувствовал лёгкий шум в голове, усиливающийся с каждой секундой.
— Вот чёрт, — простонал Александр и расхохотался. Всё-таки этот месяц не прошёл для него даром, и он знал,
