— Колбаса выпала из его рук на пол, голова Александра опустилась на подушку, и он негромко захрапел.
— Иначе он меня отравит своим перегаром, — я задумчиво огляделся по сторонам.
— Это что, он мне колбасу принёс? — Савелий подошёл к лежащему на полу кольцу и понюхал его. — Ну, есть я это, конечно, не буду, она Макеевым провоняла, но какой граф заботливый человек оказался, кто бы мог подумать, — добавил он задумчиво. — Может быть, он не такой уж и плохой, как я о нём думал?
— Да что же это такое, — в холл выбежал Савинов в пижаме и всплеснул руками. — Как он прошёл?
— Молча, — я потёр шею. — На удивление тихо, но это объяснимо: в холле пусто, ничего своротить он по дороге не мог, и говорить почти не может, потому что лыка не вяжет. Надо тазик принести. Его же завтра с утра будет выворачивать наизнанку, зачем нашим девочкам лишние проблемы по уборке создавать?
— Может быть, отнести графа в гостевую спальню? — с сомнением произнёс дворецкий, поморщившись, когда до него долетел запах, исходящий от Макеева.
— Ага, сейчас, — я невольно нахмурился. — Здесь пускай валяется. Да, завтра утром, как в себя придёт, отвезёте его домой, у нас ни черта не ночлежка. Сам он вряд ли будет транспортабелен, судя по миазмам. А я, как только вы его дух отсюда вытравлять начнёте, к Аполлонову поеду, а потом в Дубровск. Надо трофеи Паульсу продать, да куртку новую где-нибудь купить.
— Я всё понял, Андрей Михайлович, — Валерьян Васильевич склонил голову, обозначая поклон. — Да, могу вас поздравить, со вчерашнего дня вас внесли в реестр частных детективов.
— А вот это хорошая новость, — я улыбнулся, и, бросив последний взгляд на Макеева, направился уже в свою спальню, досыпать.
Глава 3
Утром я прежде всего открыл реестр. Под номером семьдесят четыре в разделе, где были прописаны частные сыщики второго ранга, было написано: «Громов А.М., второй ранг, присвоен двадцать пятого июня две тысячи девятьсот восемьдесят седьмого года. Адрес: Поместье „Кошачья лапа“, Дубровская губерния».
Летоисчисление здесь шло от образования Российского государства, которое в этом мире зародилось раньше, чем в моём родном. Я вроде бы уже привык, и не вздрагивал каждый раз, когда даты в газете видел, но всё равно было пока не по себе.
В спальню вошёл Гриша, притащивший мне одежду. Внимательно осмотрев меня, он сложил вещи на кровати и негромко произнёс:
— Ваш, хм, гость проснулся. Ему нехорошо, горничные не успевают уносить тазики, — в его голосе прозвучало осуждение, словно это я притащил Макеева в замок специально, чтобы горничные не расслаблялись. — Вы будете принимать душ, Андрей Михайлович? Я бы пока не советовал это делать, чтобы не потревожить ушибы.
— Я тоже так думаю, — ответив личному слуге, я принялся одеваться. Но когда очередь дошла до рубашки, то неловко повернулся и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Рёбра всё ещё побаливали, и нужно было их поберечь. Повернувшись к Грише, стоявшему рядом с кроватью, я нехотя протянул: — Помоги мне одеться.
— Вот! А я всегда вам говорил, Андрей Михайлович, что помощь лишней не будет! — воскликнул он и бросился ко мне, вырывая злополучную рубашку из рук. Я не стал ему говорить, что это только сегодня, потому что мне действительно больно, а я не мазохист и не получаю удовольствия, испытывая боль.
Надев наплечную кобуру, я повёл плечами. В комнате было прохладно, температура в помещениях замка регулировалась специальными артефактами, и Савинов очень тщательно следил за тем, чтобы людям в замке было комфортно. Но вот на улице, судя по ясному небу, было пекло. И я даже думать не хотел, чтобы надеть что-то ещё. Ничего, кому не нравится вид кобуры с торчащей из неё рукоятью пистолета — это не мои проблемы.
— Ну что же, пора выяснить, что же здесь забыл граф Макеев и что я ему рассказать должен, — усмехнувшись, я направился к выходу из спальни.
***
Александр Макеев склонился к тазику, и из него полилась чёрная жижа, уже не так тошнотворно воняющая. Вчерашнее противоядие подействовало, и теперь организм очищался от остатков той дряни, которой запустила в него болотница перед своей окончательной гибелью.
Так плохо не было уже… Да никогда ему не было так плохо. Граф Макеев отличался отменным здоровьем и даже простужался крайне редко. Теперь же он чувствовал себя окончательно разбитым. Сначала его довела Софья, да так, что он от мелкой нежити с трудом отбился, теперь ещё это.
Когда он очнулся сегодня утром, то долго не мог понять, где находится. Потом мимо него продефилировал довольно упитанный чёрный кот, и он понял, что лежит в холле на диване в Блуждающем замке. И теперь возникал вопрос, зачем он сюда пришёл, и неужели сам добрёл до дивана и завалился на него? Что в таком случае о нём подумает Громов? Но потом ему стало плохо, он склонился с дивана и, увидев заботливо подставленный тазик, понял, что хозяин в курсе его нахождения здесь. Но тогда возникал другой вопрос: а почему его оставили в холле, а не предоставили гостевую комнату?
— Скажите спасибо, что я вас на крыльце не бросил, хотя Савелий настоятельно предлагал мне это сделать, — раздался знакомый спокойный голос, и Макеев поднял голову, чтобы посмотреть на Громова. Андрей тем временем подтащил стул поближе к дивану и сел на него лицом к спинке, словно оседлав. Сложив руки на спинке стула, Громов рассматривал страдающего графа, и от его пристального взгляда Александру становилось некомфортно.
— Откуда вы знаете, о чём я думаю? — Макеев откинулся на подушку и закрыл глаза, приложив ко лбу холодное полотенце, которое принесла ему одна из горничных, уносивших тазики с отвратительным содержимым.
— У вас это на лбу написано, — любезно пояснил Громов. — Кофе, чай…
Он не договорил, потому что как только граф представил себе чашку с подобным содержимым, то сразу же склонился над тазиком.
— Спасибо, не нужно, — наконец просипел он, полоща рот простой водой, графин с которой стоял рядом с диваном на стуле.
— А ведь я хотел сказать, что не буду вам их предлагать, учитывая ваше состояние, — задумчиво добавил Громов. — Скажите, где вы
