у него всегда был такой странный хвост, отчего приделал регулировку, чтобы не видеть этого странного хвоста. Крылан забился в пещерку, плакал. Ему было стыдно, что обидел дорогого ему Орленка — он боялся этого сказать. Ведь хвост и регулировка — как напоминание о том, как однажды впервые было разбито сердце. Крылан забился в пещерку и думал, как поступить. Орленок боялся какое-то время залезть в пещерку к нему.
Все изменилось в тот день, когда Орленок набрался смелости и прибыл вновь в пещерку к своему другу. Крылан, прикрепив павлиний хвост, расхаживал перед другими разными птицами, рассказывая большие небылицы и показывая странные представления, за которые почему-то было стыдно именно Орленку, а не Крылану. Сам его вид был кошмарный и ужасно нелепый. Но именно этот вид и нравился Крылану: в любой момент он мог поменять хвост, выдать себя за любую птицу или зверя, играя роль на всеобщее обозрение и посмешище. Над ним смеялись искренне, но недобро, а ему было будто все равно. Даже нет, нравилось еще больше. Главное же смех и множество внимания к его выступлениям, как будто ради выступлений он и жил и живет. Игра ради игры, где смех не ради смеха и доброго веселья, а ради привлечения неумных созданий, которые не оперились, или опасных непорядочных хищников, которые тоже играют, но по своим правилам игры, где конец один — они побеждают, когда считают нужным, съев побежденного игрока, когда он надоест.
«И ради этого все? Менять хвосты и шкуры, чтобы только их менять, и чтобы видели все другие именно это? Да это даже не птица, и не зверь! Это ничтожная глупость, которая хочет оставаться глупостью для зрелищ. Представление одного актера! И игра вся эта тоже была для меня… зачем было это все?» — горько рассуждал Орленок. И понял он, что это было для того, чтобы удержать его как зрителя. «Конечно же! Представления в пустом театре не делается! Я видел в одном театре постановку в городе одном, но там и зрелище прекрасно, и ярко лижет свет сцену и актеров, и видно о чем, про что сюжет и итог его понятен. А это все ради чего?.. пустое время! Не нужно мне такого!» — сказал Орленок себе и после представления все сказал Крылану. Крылан обиделся на него, говоря, что тот ошибается. И Крылан понял, что его раскусили.
— Да, я ни зверь, ни птица. Я тот, кем себя придумаю в любой момент и когда захочу. И поэтому я лучше других, ведь они не могут быть кем захотят.
— О, ты ошибаешься! Быть можно кем угодно, зная, что ты за существо и быть от этого еще сильнее! А быть никем так и уйдешь в никуда, да еще беду накличешь на себя и тех, кто тобою дорожит. Твоя любовь глупа и ее не существует и быть не может! Игра в любовь лишь существует, но любить ты не умеешь и не желаешь научиться. Если ты себя меняешь и придумываешь каждый миг, то и меня ты так же можешь любить сегодня, а завтра уже нет. Любят настоящее, живое и конкретное существующее, а не плод воображения, тем более существа, которое само не знает, кто оно такое и даже не хочет понять, кто оно. По сути, попытался я любить того, кого не существует, а лишь сотрясает воздух.
Крылан разозлился на такую правду и изо всех сил еще сильнее клюнул Орленка. Но тот клюнул его в ответ, что было очень неожиданно для него, ведь так грамотно его никто не ударял, тем более Орленок не был, как казалось, так опасен — лишь на вид иногда проскальзывали черты грозного хищника, но не в поступках.
— Я слишком стал силен благодаря твоим играм передо мной, неизвестное ты создание для зрелищ, — перехватив очередной удар, грозно посмотрел на Крылана юный Орленок. — И играть тоже в это я не стану! — схватил он его лапами и шмякнул на землю, невысоко подняв. — Уходи с той земли, где я стою.
И раненое существо убежало, скрывшись где-то в полях среди людей. А юный Орленок после этого вскоре взмыл в вечернее небо. Надо улететь отсюда. Здесь нет никаких надежд ни в чем. Именно об этом думал он, пока пролетал большие горы и маленькие городишки с людьми, откуда вкусно пахло едой и влагой от ближайших рек. Ему нигде не находилось места, пристанища он нигде не мог найти, чтобы спрятаться. Он вскоре попал в непогоду, пока летел. Он чувствовал, что ему становится плохо, тяжелее дышать и взмахивать крыльями, он перестал даже хорошо понимать, куда и в какую сторону он летит. «Лишь бы куда-нибудь! Хоть куда-то! Я так больше не могу, я на все согласен, только бы где остановится на ночлег!» — думал больной Орленок. Немного времени спустя за большой долиной он нашел деревеньку, где на пути ему был какой-то дом и там же скотный двор. Именно в нем он и поселился, на чердаке одного из больших сараев. Непогоду нужно было переждать и переболеть, иначе можно не вылечиться совсем. Болея, он вспоминал о том, что происходило в его жизни до этого дня. И долго думал над вопросами, которые спрашивал его Дух и которые он задавал ему. Размышляя о зверях и птицах, Орленок понял, что лев в его душе — ничто иное, как родившееся его царское звериное нутро, изнутри — сильный могучий мохнатый зверь, снаружи — быстрая пернатая свирепая птица, все вместе — грозный хищник. Ему снилось, что он — большой лев, который гуляет с себе подобными где-то в далеких краях. Ведь внутреннее состояние часто показывает то, какие мы снаружи и наоборот. Он начинал любить и уважать себя на самом деле все это время, особенно время, проведенное с Крыланом, хоть он таковым даже не являлся. И чем дольше времени он проводил в Хлеву, тем больше стал в этом убеждаться. Но из-за долгой болезни и тяжелых воспоминаний не мог простить себе многих разочарований в жизни, и понимал, что его мечта — стать лучшим и выше всех парящим в небе — уходит тоже в прошлое. Да и летать он в том совершенстве, как он хотел, тоже пока еще не мог. Он стал надеяться, что болезнь отступит и тогда ему будет легче.
Как Орленок вырос и нашел себе друга или Новый дом. Часть I
Орленок понял, что он очень силен
