все никак не мог нарадоваться присутствию его. Он сам кормил его из рук, позволял ходить по большому столу, рассматривать и листать бумаги, которые хозяин сам разбирать никому не позволял, часто выпускал из своего большого окна его полетать. Орел рассказал все новости Ласточке, и она была рада за своего друга — ведь все-таки его не съели, а теперь он живет дома под покровительством хозяина дома — боевого полковника артиллерии.
«Как будто что понимает!» — усмехался про себя полковник, видя, как Орел разгребает лапами по очереди бумаги и пытается сделать заметки на полях.
«Во всяком случае — это занимательней, чем что-либо до этого, чем я занимался», — с интересом ходил по комнате, важно перебираясь на стол.
Полковник быстро шел на поправку. Во время учений, которые должны были завершится дальним походом, он был ранен по несчастливой случайности неопытных новобранцев. Он не обижался на них. Армия долго застоялась на зимних квартирах и опытных офицеров не всегда хватало на обучение нижестоящих. К тому же многих пришлось разжаловать командованию, так как дисциплина тоже стала хромать. Армия не двигается, развития нет, занятий ради занятия стало больше, чем следовало в целом. После перевода полковника в этот гарнизон дела стали налаживаться, но дело это было непростое. И со временем он нашел подающих надежды офицеров, которые были рады учить солдат и своих товарищей. Командование было довольно и не жалело своего внимания. Регулярные занятия обновили атмосферу в гарнизоне. Но не хватало еще чего-то нужного и важного… Полковник искал ответ на этот вопрос уже не первый месяц. И все же он его отыскал….
К нему снова пришел друг в гости, тот, что во фраке. И они, сидя в кабинете, решали разговор о дальнейших планах полковника и его «нового товарища по службе».
— Ты хочешь взять его с собой, так я понимаю? — спросил его друг.
— Несомненно! Теперь нас будет ждать успех, всюду. Я тоже вырасту по службе, орлы приносят удачу.
— Серьезно!? — округлил глаза Орел. — А раньше нельзя было сказать мне хотя бы лет пять тому назад? Я бы сам себе удачу приносил по десять раз на дню… Смеетесь что ли, господин полковник?! — взмахивал крыльями Орел. — Это такая шутка, да? А где смеяться?
— Гляди, какой сильный! И как парил этот красавец, ты сам видел, — гладил он разбушевавшегося Орла. — Его надо взять с собой, — заключил полковник.
— Куда ты его — с собой в гарнизон?! Ты же еще болен, дружище, — возразил ему друг.
«Да, я согласен полностью, Вы больны, а еще у Вас температура, болят зубы, плохой аппетит и куча всего на свете сразу, чего там еще у людей бывает! Господин полковник, я никуда не поеду, — нахмурился, кивая в согласии с ним, совершенно не желая перемещаться куда-либо, Орел, — и вообще по расписанию у нас обед и чтение документов!»
— Ты пока возьмешь его с собой, ничего страшного, ко мне в гарнизон, — невозмутимо ответил полковник, — я напишу тебе все бумаги, чтобы ты пробыл до моего выздоровления. Тебе все равно от службы не отвертеться, ты мне проиграл пари, — показал ему он язык.
— Лучше бы я на лошадь поспорил в тот вечер, — вздохнул человек во фраке. — Ну ладно, согласен побыть твоим адъютантом до момента твоего прибытия в гарнизон. И не днем больше!
— Вот и славно! Берешь птицу — и едешь, и желательно завтра уже. А потом, когда уже я вернусь — ты можешь уехать из гарнизона, долго ты там нам никому не нужен, — усмехнулся полковник снова, провожая друга.
«А я там зачем нужен?» — смотрел на полковника Орел вопрошающим взглядом.
— А ведь все понимает, какая птица! — поглаживая хищника, ласково заговорил полковник. — Завтра ты будешь уже служить нам: нам так не хватало мужественного и сильного символа войны и победы. Я так часто пытался словить твоих сородичей, но ни одного мне не удавалось поймать. Ты сам прилетел ко мне, это благословение свыше! Завтра ты уедешь с моим другом, он хороший человек, он не обидит тебя.
Орел положил голову своему хозяину на плечо — ему не хотелось расставаться с ним.
— Ну, не грусти — я скоро поправлюсь и вернусь за тобой. Вот приеду — и расскажешь, как тебе у меня понравилось, — гладил по перышкам своего хищника.
Поездка в гарнизон. Часть 2
Утром за Орлом приехал друг полковника, как и обещалось. Орел попрощался с Ласточкой, поблагодарив за все, что она сделала для него. Ласточка тоже простилась с ним — она улетала в теплые края, и решила, что тоже найдет себе там новый дом. Они уехали, дорога была долгой. Он с адъютантскими поручениями ехал в крытой коляске, а Орел — летал по небу вслед за коляской. Потом они прибыли на пост, который претворял гарнизон.
Целый день Орел летал и смотрел, как маршируют и тренируются солдаты, как учатся офицеры, что происходит в штабах у генералов и фельдмаршалов. Ему всюду было дозволено быть и разрешено смотреть. Ему были рады — «В нашей армии появился символ победы!», «Какой подарок полковника для нас всех!» — восхищались все.
Орлу можно было сидеть на совещании генералов и фельдмаршалов, разрешалось делать свои странные заметки на полях карт на столах военных, которые им нравились, нравилось ему быть на солдатских учениях, особенно взмахивать крыльями возле тех солдат, которые пали духом и не могли продолжать дальше учиться чему-то. Нравилось развлекать офицеров своими полетами, показывая, что можно до чего-то вырасти. В армии люди воодушевились: «С такой птицей не страшно идти воевать!» А дело готовилось к войне. Именно к дальнему походу, к грозной войне готовились, и для войны был этот хищник.
Орел думал и знал, что убивать это плохо, и так можно делать только для жизни, чтобы прокормиться. Но его не для этого ждали — люди перестали верить в победу, в стремление что можно что-то изменить даже в ходе военной операции. И своими действиями, и присутствием Орел показывал — что против ветра нет ничего сильнее, чем вера. Даже при полете ты веришь, что никого кроме тебя нет сильней и отважней. И Орел стал это понимать. И сам стал продолжать свои занятия по силе духа — летал и днем, и ночью, в любую погоду вместе с солдатами, чтобы быть такими же стойкими, как они, учился с офицерами и демонстрировал свои полеты, старался быть на всех самых важных совещаниях генералов и фельдмаршалов. Им были очень
