Эльвира продолжила, прервав его:
— Вся эта неразбериха, наконец, утихла, и ты хочешь начать её снова, представив её ребёнка? Я этого не позволю… Или, я бы не позволила, но, учитывая, что господин Фердинанд здесь, могу представить, что за всем этим стоят какие-то важные обстоятельства. В зависимости от этих обстоятельств, я могу предложить вам свою помощь.
— Эльвира, вы действительно мудрая женщина. Мне нужна ваша помощь, и я смиренно прошу вашего сотрудничества. — сказал Фердинанд.
— Конечно, господин Фердинанд, если вы так просите.
Фердинанд начал объяснять Эльвире обстоятельства. Талантливая девочка по имени Розмайн пройдёт крещение как дочь Карстеда, а затем будет удочерена герцогом во время той же церемонии крещения. И он, и его старший брат герцог хотели, чтобы она была удочерена, потому что они уже убедились, что она станет огромным благом для всего Эренфеста.
— Конфликт начнется заново, если родственники Розмари узнают о существовании этой девочки, поэтому я предлагаю провести крещение, не объявляя, что она дочь Розмари. Я выступлю как её мать, и заодно обучу её, чтобы она не опозорила Карстеда и нашу семью.
— Это было бы очень полезно, Эльвира. Похоже, что довериться вам было нашим самым правильным решением. — похвалил её Фердинанд.
Эльвира ярко улыбнулась от комплимента Фердинанда. Как и ожидалось, взять с собой Фердинанда на переговоры с Эльвирой оказалось гораздо эффективнее, чем если бы сам Карстед попросил её о такой услуге, несмотря на то, что был её мужем.
— Я до некоторой степени обучил её, пока она была в храме, поэтому я не думаю, что она опозорит вас своим поведением, но вам придётся завершить её обучение, чтобы она не допустила каких-либо ошибок, находясь в особняке герцога.
— Невероятно, вы сами её обучили, господин Фердинанд? — спросила Эльвира, широко раскрыв глаза.
Похоже, она задавалась вопросом, способен ли Фердинанд, печально известный своей суровостью, который был жесток даже с рыцарями-учениками, способен нормально вырастить ребёнка.
Карстед хорошо понимал её чувства. Ему тоже показалось что он ослышался, когда впервые услышал это. Фердинанд, должно быть, весьма жёстко воспитывал Розмайн, судя по тому, как грациозно она двигалась и насколько искусно играла на фэйспиле, но она, тем не менее, доверяла ему и полагалась на него. Карстед впервые видел, чтобы ребёнок эмоционально привязался к Фердинанду. Он всё ещё помнил, какое потрясение он испытал, увидев, как Розмайн пряталась за Фердинандом во время истребления тромбэ.
— Я обучал её, потому что считал, что в будущем она должна быть удочерена дворянином, — сказал Фердинанд, перед тем как начать рассказывать подробности о Розмайн.
— Она отличный помощник, когда дело доходит до оформления документов, и у нее большое количество магической силы. У неё довольно простой ход мысли, который легко понять, и хотя временами она действительно демонстрирует поразительное отсутствие здравого смысла, она очень и очень неглупа. Попытки привить ей дворянское воспитание, несомненно, принесут достойные плоды. Кроме того, хотя она быстро учится, я, к сожалению, не могу научить её чему-либо о женственности.
— Можете положится в этом на меня. Я обучу и воспитаю её самым достойным образом.
После этого они начали обсуждать свои дальнейшие планы. Карстед попросил Эльвиру подготовить всё для крещения — нужно было подготовить комнату для Розмайн, а также договорится с учителем по этикету, который учил их мальчиков, обучить и её. Когда все будет готово, Розмайн перевезут из храма в дворянский район.
— Мне нужно подготовить комнату и одежду для девочки, — произнесла Эльвира, глаза которой искрились от волнения.
Раньше она воспитывала только мальчиков.
«Думаю, всё будет в порядке, если мы оставим это на неё», — подумал Карстед, с облегчением прижав ладонь к груди.
* * *
Вскоре после этого Фердинанд сообщил Карстеду, что готов приступить к медицинскому осмотру Розмайн. Карстед прекратил расследование уголовного дела и отправился в комнату главного священника.
— М-м-м… Приветствую вас, отец, — неловко запинаясь, произнесла Розмайн.
Услышав подобное приветствие, прозвучавшее детским голосом, Карстед не удержался от улыбки. Все его дети были мальчиками, некоторые из которых теперь даже были рыцарями, поэтому услышав, как она назвала его «отцом», на его сердце потеплело. Если бы Розмари действительно подарила ему дочь, возможно, она была бы именно такой.
— Розмайн, ты навлечёшь на себя подозрения, если будешь так заикаться, — предупредил Карстед.
Розмайн тихо застонала, а затем ещё тише начала повторять себе под нос раз за разом «отец, отец, отец». Она вступила в благородное общество, чтобы защитить свою настоящую семью, и видя прикладываемое ею теперь усердие, Карстед испустил тяжёлый вздох.
Фердинанд же начал раскладывать на полу лист пергамента с уже начерченным на нём магическим кругом. Слуг из комнаты он заранее отослал.
Розмайн с любопытством рассматривала магический круг:
— Что это? Для чего оно?
— Это позволит проанализировать поток твоей магической силы. Ты ведь раньше упоминала, что не можешь двигаться, если твое тело не наполнено определенным количеством магической силы, верно?
— А что, бывает и такое? — удивился вслух Карстед.
При поступлении в дворянскую академию студенты получали штап, через который можно было направлять магическую силу, и их учили сжимать магию в своих телах, но до этого они обычно вливали свою силу в магические инструменты, данные им родителями. Перемещение магической силы в теле требовало выносливости и не способствовало росту тела, поэтому было широко распространено мнение, что чем меньше магической силы хранится в вашем теле, тем лучше.
— Нет никаких сомнений, что твой рост замедлился из-за того, что твоё тело всегда полно магической силы. Однако я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь болел из-за слишком малого количества магической силы внутри.
— Что? Так это ненормально? — удивленно спросила Розмайн, опуская взгляд на своё тело.
— Да, это не нормально. Я буду исследовать течение твоей магической силы, чтобы определить, почему это происходит.
— Ого, вы способны на подобное? Это действительно впечатляет, — сказала Розмайн, глядя на магический круг и несколько раз кивнула, впечатлённая услышанным.
Карстед же, напротив,
