Не знать и сладости привала
Нам без любимого труда.
ПОСЛЕ ДОЖДЯ
Цветослойным коромыслом,
Обнимая неба синь.
Радуга-дуга повисла,
В горизонт воткнув концы.
Пал один конец за рощу
В речку,
И легко понять —
Коромысло это хочет
Речку, как ведро, поднять.
Но в реке — воды немало.
Коромыслу тяжело.
Коромысло постояло,
Повисело
И ушло.
Солнце быстро травы сушит.
Чист, как прежде, небосклон.
В день сегодняшний
По уши
Я, как в девушку, влюблен.
Туч развеянные стаи
Порассеялись, ушли.
День окончился.
Стихая,
Гром еще ворчит вдали.
Но уже я слышу —
Где-то
В безэтажной вышние,
Прославляя солнце лета,
Жаворонок зазвенел.
В эту пору запах трав густ,
Но травы не слышен рост,
Потому что
Месяц август —
Месяц уходящих гроз.
Пусть уходят:
Их не просит,
Их не требует земля.
Сытной тяжестью колосья
Налились уже
В полях.
ПЕРЕКУР НА МАРШЕ
Есть у строителей дороги
Такой момент, такой часок:
Они у печки греют ноги
И пьют из банки кипяток.
Времянка-печь гудит в вагоне,
И по-домашнему над ним
На этом новом перегоне
Веселой струйкой вьется дым.
В вагоне карта, словно в штабе
Весь фронт работ такой длины,
Что в пятитысячном масштабе
В вагоне занял две стены.
Шумят путейцы стройучастка;
Здесь тесно, будто в блиндаже,
И разговор совсем солдатский
На этом мирном рубеже.
А дружба — чем не фронтовая!
Я вижу комсомольцев двух,
Что письма девушек читают
Друг другу, как на фронте, вслух.
И в это ж самое мгновенье
Над крышей, как победный знак.
Зовущий к новым наступленьям,
Ветрам открытый бьется флаг.
Перекурили, обогрелись.
Пошли своей дорогой вдаль.
И след — уложенные рельсы —
Как в будущее магистраль.
Копейск
НИКОЛАЙ ЕГОРОВ
ГРОЗА
На соснах трещины коры
Смолою заливаются,
Полевка млеет у норы…
Печет. На что уж комары —
И те в траве скрываются.
За полдень. Солнце и жара.
На всей земле — ни шороха,
А косарям вставать пора:
Что было скошено вчера,
Сегодня — суше пороха.
Вздремнула час — и на ходу
Бригада сенокосная.
— Афоня, милый.
— Не пойду.
Да что я, проклятый в аду? —
У парня мина постная:
Погодушка несносная.
— Раскис, как филин на суку.
— Ударился в истерику!
— Отстаньте, жарко пареньку.
— Братва, Афоня на боку
Решил догнать Америку!
Афоня шею почесал,
А желваки — комочками.
И сколько губы ни кусал,
Но акт о сдаче подписал,
Сверкнув зрачками-точками.
Лицо — краснее кумача,
Видать, в душе волнение.
Ему не каждый до плеча —
Силен. Но гнет и силача
Общественное мнение.
Шуршат под граблями валки,
Кобылка скачет в панике,
Цветные девичьи платки
Порхают, будто мотыльки,
В разлапистом ольшанике.
В низине дюжина ребят
С отросшими бородками
Излишний сбросили наряд,
И спины их, за рядом ряд,
Чернеют сковородками.
— Степан! Не грянула б гроза.
Смотри-ка, туча тужится.
И посерьезнели глаза.
Следят, как брошка-стрекоза,
Почуяв сырость, кружится.
— Решай, что делать, бригадир,
Обдумай положение.
Хоть на тебе и не мундир,
Но ты здесь — тот же командир:
С умом веди в сражение.
Степан незло Христа ругнул —
Не вспоминайся к случаю, —
Упрямо голову нагнул
И вдруг задорно подмигнул:
— А ну, поспорим с тучею!
Афоня — сено подавай!
Тарас — за волокушами!
Кто держит грабли — поспевай!
И чье-то зычное:
— Давай! —
Уже владело душами.
— Давай! — и хрустнула копна
Под вилами-тройчатками.
— Давай! — и в воздухе она.
Афоня белый, как стена,
Воткнулся в землю пятками.
Что конь привез — то он принес.
Растет задор воочию.
И с клоком сена чей-то пес
Развеселил почти до слез
Братву, на смех охочую,
Братву, что к устали глуха:
Горят мозоли плотные,
Болят суставы — чепуха,
Пустяк, что сенная труха
Щекочет спины потные.
Хоть день не ел, хоть ночь не спал
И совесть ненадежная,
А под запал попал — пропал:
Зажжет и серый камень скал
Ухватка молодежная.
Метальщик (все же довели)
Тряхнул пустою флягою:
— Степан! Воды подать вели!
Воды?! Провиснув до земли,
Дохнула туча влагою.
И вот ударила гроза —
Стают старухи скорыми,
Полями в лес спешат воза,
Шофер, забыв про тормоза,
Не дорожит рессорами.
Дохнет — в реке водоворот,
Сверкнет — беда не прошена,
Рванет — как не было ворот,
А то и крыша в огород
С воротами заброшена.
Нависла, жимом жмет к земле,
Заколыхала травами.
Куда подашься? — Не в селе.
— Давай! — а силы на нуле,
Прошел огонь суставами.
— Бросай! Намочит.
—Не беда!
— Сюда б еще подборщика!
— Со стога сдунет!
— Ерунда!
— Бежим, ребята?
— Ты куда?
По шее заговорщика!
И вновь призывное: — Давай! —
Металось над лощиною.
— На волокушах — поспевай!
— На стоге — рот не разевай!
— Афоня — будь мужчиною!
