мудрости ясной.
Рожденной в борьбе!
Он ходил по России
Путями тернистыми,
Был с народом
И книги писал не из книг…
Потому и похож он
На грузчика с пристани.
Потому он для нас
Так бессмертно велик!
Магнитогорск
НИКОЛАЙ МАХНОВСКИЙ
ВОДОВОЗКА
У коровника березка
Шелестит густой листвой,
Рядом с нею водовозка
Много дней стоит пустой.
Летний вечер безупречно
Красит синью небосвод…
Водовозку здесь навечно
Заменил водопровод.
КУЗНЕЦ
Наш кузнец по-хозяйски с рассвета
Чинит старый сельхозинвентарь,
И от кузни стремительный ветер
Вдаль уносит кузнечную гарь.
Он работник хороший, толковый:
Под руками железо поет,
Если надо — не только подкову —
И кленовый листок откует.
Троицк
СЕРГЕЙ МИТЯШИН
НОВАЯ ЛУНА
Вы в чудо верьте иль не верьте,
А вот горит, горит она
И между звезд орбиту чертит,
Другая, новая луна!
Пускай пока не даст затмений
Земли малюсенькая дочь.
Но в чем еще так дерзок гений,
Так велика науки мощь?
Секундный взлет новорожденной
(Фантастика вчерашних дней) —
И сдался космос побежденный
Напору Родины моей!
Миасс
ВАСИЛИЙ ОГЛОБЛИН
КАНДАЛЫ
Они мертвы,
Как пепел Колизея,
Как из Помпеи горсточка земли…
Сухой старик рассматривал в музее
Железные ножные кандалы.
Рассматривал, как старые подковы,
И вдруг улыбку стерло на лице:
Он опознал музейные оковы
По рваному надпилу на кольце.
Они.
Они, проклятые, конечно…
Еще снегами скованы дубы,
Еще в Сибирь, в немую бесконечность
Уводят полосатые столбы,
Еще звенят этапы кандалами,
Еще рубают плетками с плеча,
Еще в сердцах
Не будущее пламя,
А только искра, искра Ильича,
Еще в Бутырках лучшие седели
И умирали врозь, по одному, —
В тот давний год
Их новые надели
На ноги богатырские ему
И в трудный путь
От Киева до Зеи
По мукам николаевщины — вброд…
Прямой старик выходит из музея
И гордо внучек под руки берет.
Молчит старик.
Молчание нужнее
И слов дороже праздничных ему.
Целуют внучки прежнего нежнее
Его,
Как будто Родину саму.
Копейск
АЛЕКСЕЙ ПЛЯХИН
НАЧАЛО И КОНЕЦ ЛЮБВИ
Когда любовь у своего истока,
Когда ей надо крепнуть и расти,
Она порой сгорает одиноко,
Не может выбрать верного пути…
Порой о ней не знают и не слышат,
Лишь, на посту служебном находясь,
Ее сотрудник ЗАГСа в книгу впишет
И наскоро затем спровадит с глаз.
И вот она шагает, молодая,
Ей нов и неизведан каждый миг,
А крут подъем — любовь уже считает.
Что забрела в пожизненный тупик,
И мечется, и ищет избавленья
И выхода из тупика.
И вот
В газету поступает объявленье:
Конец любви, товарищи. Развод.
Конец любви… Несет ее останки
Скупой петит в газетной полосе
В деревни, в города, на полустанки.
Чтоб видели и знали это все!
И я, друзья, понять не в состоянье.
Откуда появилось в наши дни:
Концу любви — высокое вниманье,
А дни ее рождения — в тени.
Я ЖИЛ, КАК ВСЕ…
Я жил, как все, на белом свете.
Как все, конечно, юным был.
Страдал, стихи писал в газете
И нес нагрузки. И любил.
Длинна была моя дорога,
И не асфальт лежал на ней…
Я понял в жизни нашей много,
Пока дошел до этих дней.
И мне казалось: все на свете
Я испытал и перенес.
Но вот тебя нежданно
встретил —
И удивился я до слез,
До жгучей радости, до боли,
Счастливой боли наяву —
Я удивился, что с любовью
Я незнаком, по существу.
с. Белозерка
ПЕТР СЕРЕБРЯКОВ
ВЕЧЕРОМ
День отцвел золотыми красками,
Да и вечер — не надо лучшего!
Вот луна, улыбаясь ласково,
Пробирается между тучами.
Молодым пушком убеленные
Ветки тополя тихо качаются,
Говорят, что всегда влюбленные
При такой погоде встречаются.
Обсуждают дела неотложные
И луною интересуются:
Вечерами они — прохожие,
Звонкий смех рассыпают по улицам.
Я их знаю —
Счастливых, уверенных,
Недоверчивых и доверчивых.
Ни часов, ни минут потерянных
Не бывает у них до вечера.
Несомненно, дела хорошие
Ожидают их утром ласковым.
Отдыхающие,
Прохожие.
Только поступь у них — хозяйская.
Каждый любит и смотрит по-своему.
Только все — к одному идущие.
Неуемные,
Беспокойные,
Люди строят свое грядущее.
КОМСОМОЛЬЦУ
Первые детских четырнадцать лет
Остались там — за дверью райкома.
Ты получил комсомольский билет,
Тебе улыбается каждый знакомый.
И даже весна —
Такая обычная,
Что в каждом взоре и так сияла —
Ради тебя, комсомольца, лично
Еще ясней и радостней стала.
Бьется сердце. И ты подумал:
Ведь это — нужно,
И это — в силах,
Чтоб вовсе не было взоров угрюмых.
Чтоб в них все время весна светилась.
И кажется — ты подружился с далью
И знаешь то, что скрыто за нею.
Отцы и братья лишь начинали,
А начинать
Намного труднее.
Твои друзья — рабочие парни,
Студенты, готовые к трудному делу.
Сегодня вступил ты в огромную армию —
Армию юных,
Счастливых,
