вместить противоречивые чувства. Из-за этого возникает перекос.
Например, ребёнок, который обидно пошутил над кем-то, может:
• продолжать смеяться;
• разозлиться, что на него обиделись, и сказать со злости что-то неприятное и оценочное;
• почувствовать сильную вину, решить, что он плохой, либо начать со злостью защищаться от этого ощущения.
Ребёнок, над которым подшутили, может почувствовать:
• сильный стыд за себя;
• злость – и направить её в ответ обидчику, подшутив над ним;
• растерянность от ощущения, что ему одновременно и смешно, и больно.
Дети только учатся замечать, что мир не чёрно-белый, а шутки могут веселить и ранить одновременно. Очень важно помогать им разбираться со своими эмоциями, учить делать маленькие паузы для вдохов и выдохов между импульсами (это помогает замечать свои границы и границы другого), проговаривать, что именно им неприятно, и просить прощения, если чувствуют, что ошиблись.
И задача взрослого состоит в том, чтобы:
• разговаривать, делиться опытом и спрашивать: «А как ты думаешь?» Это помогает ребёнку прислушаться к себе;
• рассказать о шутках вообще, о том, что чувствует тот, кто шутит, тот, над кем смеются, и нужна ли шутка, если кому-то от неё больно;
• объяснить, что ребёнок не стал плохим, если совершил ошибку. Вина и страх помогут понять другого, попросить прощения, помириться, и это нормально. А если недобро подшутили над вашим ребёнком, это никак не определяет его личность. Важно заявить, что ему неприятно и не смешно, потому что другие могут не понять этого. Такими способами мы помогаем контейнеру эмоций ребёнка становиться более гибким и расти вместе с ним;
• не забывать, что дети могут сами договориться между собой и поделиться своими эмоциями и родителю не всегда нужно быть рядом. Однако детям важно знать, что родитель поможет разобраться.
Виктория Пархаева, психолог
t.me/hugyourselfdear parkhaeva.com
Лягушка (о запретах и злости)
Мира и Гоша огляделись. Вокруг них стоял лес, наполненный звуками и запахами, лягушками и бабочками, грибами и ягодами. Родителей, которые никогда не разрешили бы им уйти так далеко от дома даже ради настоящего приключения, поблизости не было.
Мире и Гоше стало страшновато, но в то же время невероятно интересно. Вернуться на дачу? Или идти дальше, вглубь леса? Ведь в будущем такой возможности может и не представиться. Кто позволит им одним пойти к водопаду, перейти ручей по скользким камням и попробовать дикую ежевику? Родители вечно беспокоятся за безопасность детей, поэтому с ними такое приключение было бы невозможно.
А ведь всё началось с лягушки, которая прыгала по бабушкиному двору. Дети стали наблюдать за ней, следили, присаживаясь на корточки. Гоша хотел поймать её, но край сачка скользнул по спинке лягушки. Он пытался заманить её в ведро, которое Мира принесла из хозблока. Но лягушка резко развернулась и ускакала в противоположном направлении.
Потом она прыгнула в лужу, а, поскольку была совсем не маленькой, грязные брызги попали на Мирино платье и на Гошину майку. Пока дети отряхивались, лягушка проскакала ещё метра два прямо до задней калитки. Было понятно, что, если она прыгнет в щель в заборе, ребята её потеряют. Выходить со двора через заднюю калитку дедушка категорически запретил. Но лягушка не стала ждать и исчезла за забором.
– Давай за ней. Никто не узнает, – предложил Гоша.
– Да ты что, – прошептала Мира, – там же опасно.
– Это дедушка так говорит. А ещё он говорит, что инопланетяне существуют, – возмутился Гоша.
– Так они и существуют! – возмутилась Мира в ответ.
– Да ну тебя! – Гоша махнул на сестру рукой и открыл калитку. Оставаться во дворе теперь не представлялось возможным. И дети шагнули в неизвестность, забыв закрыть калитку на щеколду.
С одной стороны забора остался дом бабушки и дедушки, в котором дети знали каждый уголок. С другой шумел неизвестный, таинственный лес. Туда очень хотелось пойти, хотя было страшновато. Около забора пролегла канава с грязной водой. Лягушка – та самая, ради которой дети вышли за калитку, – прыгнула в канаву. Мира уже потеряла интерес к лягушке и занялась исследованием огромного гриба, растущего у тропинки. Под шляпкой гриб был мягкий и пористый, пах лесом. Захотелось забрать его домой и попросить маму пожарить вместе с картошкой на ужин.
Ой! А вдруг он ядовитый? Мира резко отбросила только что сорванный гриб в сторону и с усилием вытерла пальцы о подол платья. Вообще-то бабушка говорила, что через прикосновение нельзя отравиться, плохо будет, только если съесть ядовитый гриб. И всё равно очень хотелось помыть руки с мылом.
Мира уже собралась бежать домой, но увидела, что Гоша ест ежевику с куста, и поспешила к нему. Ягоды были сладкие, а сок от них липкий. Он оставлял тёмно-синие следы на пальцах. Дети сначала съели все спелые ягоды, а потом приступили к неспелым.
– Что это шумит? – спросил Гоша.
Дети замерли. Теперь, когда под ногами не шуршали листья, слышалось журчание воды.
– Водопад! – воскликнули Мира и Гоша одновременно. Так вот почему бабушка и дедушка не выпускали их за калитку. Водопад наверняка казался им опасным.
– Пойдём? – с восторгом предложил Гоша.
– Пойдём, – неуверенно согласилась Мира и добавила: – А бабушке что скажем?
– Ничего. Быстро сбегаем и вернёмся, – ответил брат.
Мимо пролетела стрекоза, как будто показывая путь. Мира хотела поймать её за крылышки, но не успела: стрекоза оказалась проворнее. Тропинка к лесу была протоптана хорошо, и всё равно травинки, растущие по обе стороны от неё, цеплялись за голые ноги и царапались. Через пять минут кожа начала сильно чесаться.
– Смотри. – Гоша сорвал травинку и зажал её между пальцами. – Можно посвистеть.
Гоша сложил губы трубочкой и издал глухой свист. Мира попробовала повторить, но у неё ничего не получилось. Травинка рвалась, пальцы соскальзывали, вместо свиста выходило шипение. Мира начала злиться.
– Да брось её. Пойдём к водопаду, – предложил Гоша.
Переступая через корни деревьев, дети пошли по тропинке дальше. Никакой это был не водопад. Просто ручей тёк по камням, по сваленным деревьям и по земле широким и неглубоким потоком. Там, где вода едва покрывала камни, ручей можно было перейти, не намочив
