class="p1">Казалось, Мира простояла за деревьями целый час, когда наконец услышала: «Ау! Ты где?»
– Тут я, тут! – с облегчением отозвалась Мира и выбежала на тропинку.
Гоша шёл ей навстречу.
– Пожалуйста, не уходи так. Это опасно, всё-таки лес. А у тебя ещё и нога промокла, – попросил он.
– Не уйду, – пообещала Мира и кинулась к брату.
– Ты ведь не на меня злилась, а на камень. А поругалась со мной.
– Вообще-то на тебя.
– Но почему? Я же ни при чём. И я хотел тебе помочь.
– Я сама не понимаю.
– И я не понимаю. Но знаю, что так бывает. И у меня тоже, – задумался Гоша. – Ведь сердишься на саму ситуацию, а ругаешься на других.
Дети замолчали. Было неясно, что дальше делать. Обниматься уже не хотелось, идти домой тоже, да и приключение подпортила ссора.
– Ладно, давай не будем ругаться снова, – попросила Мира.
– А давай договоримся о каком-то слове, чтобы перестать ссориться, – предложил Гоша.
– Это как?
Вообще-то, Мира сразу была согласна. Она не хотела, чтобы ссоры длились долго. Но обязательно надо было уточнить, как это будет происходить.
– Ну, например, ты разозлишься на меня, а я тебе скажу смешное слово, которое тебе напомнит про этот разговор, и ты вспомнишь, что мы договорились перестать ссориться.
Глаза Миры загорелись. Смешное слово – это всегда отличный выход из сложной ситуации.
– Пус-пус-тар! – воскликнула она.
– Что это? – Гоша непонимающе свёл брови.
– Это смешное слово. ПУС-ПУС-ТАР. Ну правда смешное, – улыбалась Мира. И Гоша тоже улыбнулся.
– Давай, – согласился брат.
– А теперь домой? – спросила Мира.
Гоше не хотелось домой. У них наконец случилось настоящее приключение. Не обычный день на даче, а поход в лес, поиски водопада, падение в ручей… А ещё кто-то шуршал в кустах. Вдруг они увидят кабана или волка? Но Мире было неудобно ходить в мокром ботинке, и надо было переобуться. Но если они вернутся домой, в лес их уже не выпустят. Гоша вздохнул и пошёл в сторону калитки. В воздухе разлилась какая-то тягучая тишина.
Мира задала один вопрос, потом второй, потом показала на дикую яблоню. Но Гоша отвечал нехотя и односложно.
– Что с тобой? – спросила Мира.
– Ничего, – буркнул брат.
– Гоша, ну что с тобой? – повторила девочка.
– Злюсь! Из-за твоей ноги мы должны вернуться домой, и никакого приключения не получилось, – честно ответил Гоша.
С одной стороны, Мире стало грустно, что Гоша злится на неё, а с другой – спокойнее. Теперь понятно, почему он молчит.
– Пуспустар, – решительно произнесла Мира. Но Гоша ничего не ответил.
– ПУС-ПУС-ТАР, – настойчиво повторила девочка.
Гоша остановился.
– Не получается, – сказал он.
– Что не получается? – уточнила Мира.
– ЭТО не получается. Убрать злость, – ответил Гоша.
– А-а-а-а-а. Я понимаю, зато ты мне всё честно сказал, и уже не так страшно.
– А почему тебе страшно?
– Когда ты молчишь, это ужасно. Как будто меня нет. Как будто я одна. Как будто больше никогда у меня не будет брата. А если ты говоришь, что злишься, я знаю, что брат у меня есть, просто пока злится. И я подожду.
– Ну ладно. ПУСПУСТАР! – заулыбался Гоша и обнял Миру.
Было совершенно непонятно, как такая большая ссора вдруг стала совсем маленькой. Как будто между Мирой и Гошей сначала выросла ледяная стена, потому что сам Гоша был как айсберг. А потом Мира стала немного солнцем, и тогда Гоша тоже стал немного солнцем. Потом Мирино солнце засветило сильнее, как бывает летом часов в 10 утра. И Гошино солнце стало греть ещё сильнее, как бывает в 11 утра. А потом вдруг наступил полдень, и стало совсем тепло, и оказалось, что от ледяной стены осталась одна снежинка. И она окончательно растаяла, когда Гоша улыбнулся и произнёс «пуспустар».
«Это потому, что Мира честно сказала о своих чувствах, а я не хочу, чтобы ей было со мной страшно», – подумал Гоша.
«Наверное, это потому, что Гоша спросил меня, почему мне страшно», – подумала Мира.
«Оказывается, надо просто честно поговорить о том, что чувствуешь», – продолжил размышлять Гоша.
«Значит, не надо прятать свои эмоции», – поняла Мира.
Тем временем дети уже подошли к калитке и увидели, что им навстречу бежит взволнованная и сердитая бабушка. С полотенцем наперевес, резво перепрыгнув через канаву, она приближалась к детям.
– Надо рассказать ей про пуспустар, – успела шепнуть Мира Гоше.
– И что надо говорить про эмоции, – ответил Гоша.
ОБСУДИТЕ С РЕБЁНКОМ
1. Что ты чувствуешь, когда рядом с тобой кто-то молчит и злится?
2. А с тобой бывает такое, что ты обидишься и не хочешь разговаривать?
3. Чтобы не злиться молча, что нужно сделать? Как ты считаешь, это легко или сложно?
КОММЕНТАРИЙ ПСИХОЛОГА
Очень важно говорить о своих чувствах честно и открыто.
Во-первых, когда мы обращаем внимание на своё состояние, нам сразу становится легче.
Чтобы успокоиться, важно и понять, что именно происходит с нашим телом (а эмоции рождаются именно в теле), и осознать собственные чувства.
По двухлетним малышам особенно видно, как это работает. Их сознание только формируется, и та база, которая закладывается в контакте с родителем, станет основой психики ребёнка.
Вот перед вами двухлетний человек в аффекте: кричит, топает, убегает от мамы и бросается на пол. Он не понимает, что с ним, он не знает, когда это закончится, и от этого эмоции только сильнее его захватывают.
Когда ребёнок немного успокаивается и уже может слышать и понимать, мама, которая терпеливо ждала этого момента, подходит к нему и говорит: «Ты расстроился. Это очень обидно! Я тебя понимаю! Хочешь, я тебя обниму?» И маленький человек быстро приходит в себя.
Безусловно, важно и то, что рядом находится мама, которая «вмещает» в себя все эмоции и своей реакцией обеспечивает чувство безопасности.
Но дело не только в этом.
Не менее важно то, что ребёнок связывает своё состояние и телесные ощущения (желание бежать, агрессию) с вербальным обозначением произошедшего. Он понимает причинно-следственную связь: было событие, на него появилась реакция. Он видит: то, что с ним происходит, нормально и безопасно. И он знает, как это называется. «Мир не рухнул. Я просто расстроился и разозлился, потому что это очень обидно и неприятно».
В среднем к трём годам сознание
