человек…
— Брат, — улыбнулась я. — Стас — мой старший брат.
— Вот как⁈ — изумление Кеосояди было искренним. — В той информации, которую для меня нашли…
— Егор Андреевич, — мягко перебила я, — вы забыли, с кем имеете дело?
Он ответил не сразу. Смотрел внимательно, но во взгляде, направленном на меня, было одновременно и настоящее, и прошлое.
Тот зимний морозный день, когда меня вертолетом перебросили в стоявшую у подножия гор усадьбу. Едва сдерживаемые слезы его супруги, от горя ставшей старше на пару десятков лет. Робкая надежда в ее глазах, когда я сказала, что смогу отыскать потерявшуюся в снегах группу студентов, среди которых была их дочь.
Затем часы ожидания… Горький кофе с капелькой коньяка. Сладкий шоколад. Мерный стук напольных часов. Галерея портретов, которые я рассматривала, пока ждали известий.
Несмотря на вполне русское имя и самого Кеосояди, и его отца, греческие корни в нем не просто чувствовались, они кричали о себе. Сильный подбородок, выдающийся нос, высокие скулы. Образ завершали жесткие темные волосы и карие глаза.
А вот характер оказался скорее сибирским. Кеосояди был немногословен, сдержан и уравновешен. А еще — доброжелателен. Как минимум с теми, кого не числил во врагах.
Его супруга была под стать ему. Высокая, темноволосая и темноглазая, и, что меня подкупило едва ли не сразу, открытая и не высокомерная.
Если бы не обстоятельства, мы могли бы подружиться.
Наверное.
Возможно, для этого нам просто не хватило времени.
Детей привезли к обеду. Чуть подмороженных, но вполне живых и даже довольных случившимся в их четко распланированной реальности приключением.
Потом мы с Кеосояди долго разговаривали.
Точнее, говорил он, а я слушала, давая ему избавиться не только от страха, но и от ощущения, что он не властен над этой действительностью. А еще помогала понять, что не все в этом мире так, как это кажется.
— Да… — помолчав, как-то глубокомысленно кивнул он. — Но родственные связи…
Он хотел сказать, что это — самое простое, выяснить, кто кому сват и брат.
Увы, даже в таких простых вещах все могло выглядеть не столь очевидно.
— Моя мать была любовницей его отца, — с улыбкой пояснила я, не видя смысла скрывать информацию.
Среди моих клиентов Кеосояди был одним из немногих, кому можно было доверять и рассчитывать на помощь, если жизнь повернется именно так.
— Вот как? — задумчиво протянул Егор Андреевич. Похоже, подумав про собственную службу безопасности, которая не смогла раскопать данный факт.
Говорить ему, что способна надежно заметать следы я не стала. Придет время — узнает.
— Она умерла, когда мне только исполнилось шестнадцать. Стас тогда уже знал о моем существовании и даже исподволь приглядывал, избавляя от излишне навязчивого внимания молодых людей. Ну а когда я осталась одна, стал опекуном, доказав наше родство.
— А отец? — проявил искреннюю заинтересованность Кеосояди.
— Мне бы не хотелось об этом говорить, — чуть повела я плечами. — Это не самая приятная тема для разговора.
— Простите! — И вновь в голосе та самая искренность.
Нечастое явление среди этой братии.
Но…
— Вы ведь воевали, — неожиданно произнесла я. — В двухтысячных.
Он посмотрел на меня уже другим взглядом. Нет, не настороженным, но каким-то переоценивающим.
— Да, — несмотря на мои сомнения, ответил он. — Ушел майором после третьего ранения. Комиссовали.
— Но это уже в прошлом… — протянула я, на миг в него и провалившись.
Крик. Автоматная очередь. Звук рвущегося под винтами вертолета воздуха… И — боль. Дикая боль, похожая на неукротимый огонь…
— Извините, — сделала я шаг назад, вырываясь из его объятий.
Когда он отпустил… легко, ни на мгновение не пытаясь задержать, отошла к окну, чтобы не мешать танцующим.
Как и ожидалось, Кеосояди последовал за мной. Встал так, чтобы прикрыть собой от толпы.
В этом был весь он. Не предупредительность — забота. И забота искренняя, что редкость для того уровня, на котором он находился.
Но эти мысли прошли фоном, не отвлекая от реальности. Открыв висевшую на плече крошечную сумочку, достала телефон. Не смартфон — тот был атрибутом моей официальной жизни, маленький, украшенный стразами кнопочный телефон, использовавшийся только для клиентов, которым требовалась, как ищейка.
— Слушаю.
— Здравствуйте! Вы — Анна? — Голос оказался незнакомым. Звучал твердо, но отнюдь не спокойно.
— Да, — подтвердила я, — я — Анна. Слушаю вас.
— Анна, меня зовут Игнат Стольский, — произнесли с той стороны. — Я владелец частного детективного агентства «Фортуна». Нам нужна ваша помощь. Похищен ребенок.
Сердце на миг замерло, потом резко дернулось, едва не пробив грудную клетку.
Похищен ребенок…
И голос… Тот голос, что слышала во сне.
— Сбросьте адрес СМС, я приеду.
— Спасибо, — поблагодарил телефон, прежде чем я отключилась.
— Анна? — Кеосояди смотрел встревожено.
— Извините, — вновь повторила я, — надо ехать.
— Я отвезу, — доставая из кармана смартфон, твердо произнес он. — Куда потребуется.
В ответ только качнула головой. Стас уже давно уговаривал взять с собой.
Инстинкты подсказывали — этот случай был из тех, когда его присутствие могло стать поддержкой.
* * *
Дождь хлестал всю дорогу. Бил по окнам, заливая стекла. Размазывал встречные огни, делая все вокруг нереальным.
Не самая лучшая погода для этого времени года.
— Ты молчишь уже двадцать минут.
Встретившись с братом взглядом в зеркале заднего вида, пожала плечами.
Я не любила эти мгновения, когда ты еще не там, но уже не здесь.
Время безвременья…
Ни расслабиться, ни собраться.
— Беспокоишься за меня? — Брат решил все-таки добиться от меня ответа.
— Опасаюсь, — плотнее закуталась я в серебристый палантин.
В машине было тепло. И — тихо. Непогода осталась с той стороны, не заглушая едва слышно звучавшей музыки — чего-то меланхоличного, но, хотя бы, не до зевоты.
— Опасаешься? — На этот раз свое отношение к сказанному Стас выразил интонациями, предпочтя не отвлекаться от дороги. — Думаешь, увидев своими глазами, стану любить тебя меньше?
Хмыкнув, представила себе вот это… любить меньше…
В этом году мне исполнилось двадцать пять. Стасу — тридцать два.
Девять лет вместе…
Нет, своей заботой брат меня не душил, оставляя достаточно простора для самовыражения, но всегда находился в пределах досягаемости. Достаточно звонка, чтобы бросал дела и несся спасать сестренку.
Сначала мне это нравилось. Затем, то нравилось, то не нравилось. А потом я созрела до осознания, что у него имеется своя жизнь, к которой я должна относиться уважительно.
Результат этого осознания оказался неожиданным. Чтобы не ограничивать ни себя, ни меня, Стас купил две квартиры на одной площадке и соединил их дверью.
Вот так мы теперь и жили. Внешне — чужие люди, все общение которых сводилось к «здравствуйте» и «до свидания», но
