На здоровье, Милослава, — ответил я, пожав плечами. — Вечно не надо. Это действительно долго.
В голове роились тысячи мыслей. Где я? Почему было нападение бандитов? Что тут вообще происходит, и какой идёт год?
— Господин? — заглядывая мне в глаза снизу вверх спросила Милослава.
— Сначала нужно разобраться с телами и делами. Зачистим особняк, — подумав, решил я. — Что у вас тут с полицией и где все слуги?
Глава 2
Бандиты, кто выжил, сбежали вслед за миловидным предводителем. Догнать я их был не в состоянии — тело пока не контролировал до конца. Но одного моего вида, мерно прогуливающегося по двору, хватило, чтобы исключить вероятность повторной атаки.
— У нас в особняке слуг почти нет. Вчера Егор с Надькой поехали на ярмарку в Царицын, охранять зерно все мужики собрались, так что в деревне только бабы остались, — пояснила Милослава, с усилием помогая избавить рыцаря от доспехов. — Вот разбойники и напали, выгадав время.
Я бы мог сорвать броню голыми руками, но тогда от неё осталось мало толка. А с мелкой моторикой была совсем беда. Чтобы просто не превратиться обратно в статую, мне приходилось каждую секунду контролировать своё состояние: разминать мышцы, гонять кровь, дышать глубже. И всё равно большая часть тела оставалась окаменелой.
— Дурость… — пробормотал я, легко подхватив тело и одной рукой кинув его в телегу. — Если у вас зерно охранять надо, и оно самое ценное, не лучше ли было напасть на обоз? Или они собирались захватить вас в заложницы и требовать выкуп?
— Вы же слышали, меня они в живых оставлять не собирались, только дочку мою, — посмотрев на второй этаж особняка, проговорила Милослава. — Осталась бы она совсем сиротой, во второй раз уже. Кто бы за неё вступился?
— Второй раз? То есть это не твоя дочь?
— Моя, как не моя? — улыбнулась женщина и поправила выбившийся из причёски локон тонкими пальцами, на которых ещё оставалась засохшая кровь. — Матушка её скончалась ещё лет десять назад. Георгий, супруг мой, вот недавно богу душу отдал, и осталась я вдовой. Но падчерица мне всё равно как родная.
— А если бы ты умерла…
— Взял бы Софьюшку тот урод силой и сделал своей женой. А сам бы сделался боярином Гаврасовым, — криво усмехнулась Милослава. — Только вы наконец пробудились, мой долгожданный господин, пробудились и принесли правосудие!
— Ну, до правосудия ещё далеко, крысёныш сбежал, как и часть его банды, — спокойно ответил я. — Но да, спящий пробудился. Что с государевыми войсками? С полицией? Почему у вас вооруженные банды на боярские дома нападают?
— Так место такое, — пожав плечами ответила Милослава. — Вольница.
— Ладно, с другого начнём, — проговорил я, рассматривая старую и потрёпанную, но вполне рабочую пневматическую винтовку. — Какой сейчас год?
— По римскому календарю четыреста десятый, — ответила женщина, не особенно отвлекаясь от работы, но, увидев мой задумчивый взгляд, продолжила. — По буддийскому — две тысячи четыреста восемнадцатый. По китайскому — четыре тысячи шестьсот семьдесят второй. Но я бы сказала, что это первый год, и первый день с обретения господина нашего и повелителя. С вашего возвращения.
— Какой год от Рождества Христова?
— Одна тысяча девятьсот двадцать пятый, — с небольшой заминкой сказала Милослава. — Но папский престол ещё лет двести назад поменял летоисчисление. Как признали Папу Юлия императором над императорами, правителем Священной Империи Римской Нации и провозгласили царем всей земли католической, так и вот.
— Ого… — только и удалось проговорить мне, потому что мысли начали метаться внутри черепа, словно капли на раскаленной сковороде. Не сходилось. Винтовка у меня в руках была выполнена более чем технологично. И стреляла вполне себе. Не обладай я каменной кожей — погиб. Правда, ещё раньше меня бы просто зарубили. Но дело не в этом: слишком хорошее качество исполнения, явно промышленное.
И в то же время — рыцарские доспехи: качественные и толстые, но вполне средневековые. Возможно, они могли остановить пулю из пневматики, но винтовочный калибр — никак. Не сходилось. Разве что… Находясь в сомнениях, оружию рыцаря я уделил куда больше внимания.
Два баллона высокого давления соединялись с ружейной рамой и вполне современным магазином на пятьдесят свинцовых пуль — чуть большего, чем ствол, диаметра. Внутрь они сами не закатывались, а засовывать пальцем я не стал, и так приходилось держать винтовку предельно осторожно, чтобы не раздавить.
Не аналог автомата, конечно. Вся конструкция весила килограмм под двадцать, что неприемлемо для личного стрелкового оружия. Но, учитывая боезапас, ее можно сравнить с ротным пулеметом. Совершенно не похоже на то, что было в моем мире в начале двадцатого века. Если ему противостоят арбалетчики — превосходство очевидно, но тут было бы неплохо изучить вопрос подробнее. Все, блин, вопросы!
— Ладно, ты меня знаешь и называешь господином…
— А как же иначе? Мы ждали вашего пробуждения больше трёхсот лет! И я горда, что именно я, как верховная жрица, сумела вернуть вас к жизни, — довольно улыбаясь, ответила Милослава.
— Жрица? — усмехнулся я. — Значит, мои слуги выжили…
— Всё верно, господин. Выжили, старались вас спасти и сделали всё, что возможно. Но ваши враги, антихрист, занявший римский престол, они оказались слишком сильны, — со вздохом покачала головой Мила, а затем искренне улыбнулась. — Но теперь ваша и наши жертвы не будут напрасны. Вы вернулись! И отведете нас в рай, о котором пророчили наши духовные наставники!
— Хм, — учитывая, что она всё это говорила с горящими глазами, при этом не забывая обчищать трупы… Если смотреть на столичный мир, то он и в самом деле мог казаться раем. А моя задача, как наместника и наследника, сделать этот мир таким же. Для начала, правда, стоило объединить его под своей властью.
И в процессе отомстить предателям, которые заточили меня в камень.
— Дорога в рай не будет лёгкой и быстрой. Но мы её преодолеем.
— Вы совершенно правы, господин, — вновь улыбнулась Милослава. — Вместе! Я готова на всё, исполню любое ваше желание!
— Начни с самого простого. Год мы выяснили. Где мы находимся?
— Может, хотите осмотреть местность? С третьего этажа поместья видно всю нашу усадьбу, — воодушевленно предложила женщина, но, заметив мой скептический взгляд на поломанные половые доски первого
