этажа, охнула. — Простите, господин, совсем не подумала.
— Ничего страшного, с этой проблемой мы тоже разберемся, — успокоил я. — К тому же усадьба — это хорошо, но меня пока такие подробности не волнуют. Что за страна?
— Великославия, — тут же ответила Милослава, и у меня отчаянно заныли зубы.
— Так… ладно. Похоже, нам придётся пойти другим путем. Почему эта страна называется Великославией, я пока знать не хочу. Если мы рядом с Царицыным, значит, где-то близко к Дону.
— Всё верно, — лучезарно улыбнулась жрица культа имени меня и махнула на виднеющуюся речку. — Наша Иловля как раз в него впадает. Километрах в пятидесяти отсюда. Раньше тут порт хотели сделать, перевалочный пункт по направлению к крепости. Но османы слишком близко подошли, и стало не до того.
— Османы? — нахмурившись переспросил я. В истории моего мира османы к началу двадцатого века ещё существовали, но исключительно как сокращающееся и слабое государство. А тут… — И Римская империя?
— Немного не так — Священная Империя Римской Нации, — поправила меня Милослава. — Понимаю, господин, вы многое пропустили. Но с того момента, как антихрист сел на папский престол, прошло больше четырёхсот лет.
— Карта нормальная есть? Впрочем, неважно. Это может подождать, — сам себя одернул я. — С империями мы всё равно ничего не сделаем. Пока.
— Но это же всё взаимосвязано. Если бы не начали римские шавки всех славян в рабство угонять, если бы антихрист не провозгласил, что лишь католики угодны богу, и не объявил крестовый поход против остальных, не было бы и нашего государства, единого и свободного. До сих пор жили бы мы разными народами.
— Значит, Великославия — потому как все славяне вместе объединились?
— Именно! Вы, долгожданный господин, сразу суть схватываете!
— Ладно, похоже, без карты все равно не обойтись, — вздохнув, признал я, благо тела уже собрали, как и всё с них. Не только ценное, вообще всё. — Сходи переоденься, а то вернутся слуги, а ты в таком виде.
— В нашем селе слуг и нет почти, только братья и сестры, что верны нашей идее. Чужих мы не держим, — не без гордости сказала Милослава, но от смены одежды отказываться не стала.
Я же, пока она ушла, присел рядом с добычей, стараясь понять, что вокруг происходит. Единое православное государство. Культ царевича-великомученика. Пневматические винтовки и доспехи… От всего этого голова шла кругом. Надо было разложить всё по полочкам.
Жители деревни потихоньку выбирались на улицы. В основном это были женщины, но встречались и старики, и ребятишек хватало. Одеты все были довольно бедно, но чистенько и аккуратно. Кто-то начал полоть огород, другие гнали немногочисленную скотину. Пастушок на кобыле гнал стадо. И все, видя меня, глубоко кланялись — кто с улыбкой, кто хмуро. Деревня. Идиллия.
Но когда Милослава, в новом белоснежном платье с глубоким вырезом, вернулась, неся в руках планшет, у меня чуть челюсть не рухнула.
Планшет! Не бумажки, скрепленные зажимом на доске, не блокнот в кожаном переплете и даже не свернутую карту. Электронный планшет! Да, толстый и тяжелый, такой высокотехнологичным не назовешь, но планшет с сенсорным экраном. Откуда?
— Муж из Московской фортеции привез, — сказала Милослава, явно считав моё недоумение. — У римлян, говорят, и не такие диковинки встретить можно. И я бы рада без них обойтись, да удобнее же.
— Верно, удобнее, — кивнул я, и чуть не принял протянутую технику, но вовремя сообразил, что могу нечаянно её так сжать, что от дорогущего планшета ничего не останется. — Показывай. Карту для начала.
— Как прикажете, господин, — улыбнулась женщина и несколькими уверенными нажатиями открыла довольно простую, не спутниковую, а обычную рисованную карту. Я даже задумался на мгновение, пытаясь понять, почему планшеты есть, а карты привычной нет. А ещё нет значка сотовой связи…
— Уменьши масштаб. Покажи страны. Как давно карта обновлялась?
— Лет пять назад, — без заминки сказала Милослава. — Но ситуация не сильно изменилась, разве что проклятые земли в очередной раз расширились…
Говоря это, она уменьшила масштаб, и я, наконец, увидел карту мира. В которой не нашлось ни Австралии, ни Обеих Америк, ни большей части островов. Зато с политической картой всё было максимально понятно.
Всю Европу и большую часть Африки, занимала СИРН, и лишь её краешек, бывшие Англию, северные части Норвегии и Швеции, называли Винлендом. То, что в моём мире было странами Балтии и восточной Европы, теперь либо находилось под СИРН, либо обозначалось как «дикие земли», разных цветов — от желтого до черного. Было интересно, что там произошло, ведь многие города были заменены красными крестами или и вовсе черепами, но я пошел дальше.
На востоке СИРН соседствовало с Османской империей сынов Аллаха, занимавшей не просто всё пространство Персидских и Османских империй, в моменты их расцвета. Вся Азия, кроме Дальнего Востока и вторая половина Африки были под ними. При этом столица переехала из Константинополя в Мекку.
С краёв ютилось две других страны. Поднебесная империя Бессмертных, занимавшая Китай, половину Индии, Японию и острова в Южно-Китайском море. И Великославия, несмотря на название, бывшая в два раза меньше Российской империи, и ютившаяся, прижимаясь к Северному Ледовитому океану.
Обидно. До крайности. Тем более что на карте было обозначено, что последнее столкновение СИРН и Османов проходит чуть ли не в двухстах-трехстах километрах южнее Царицыно, и после каждого такого столкновения оставались красные области.
— Что это такое? — задал я вопрос, показав пальцем на ближайшую из них.
— Зоны буйства стихий, — едва заметно поморщившись, ответила Милослава. — Я их сама не видела, лишь читала, но рассказывают, что, когда великие маги ведут сражения, после них остаются Зоны. Открываются порталы на стихийные планы, и через них в наш мир лезут монстры и, если будет совсем туго, элементали. Обычному человеку там не выжить. Но постепенно мир залечивает даже самые страшные раны.
— Что случилось с Варшавой? Почему там череп нарисован?
— Варшавой? Это город такой? Я о ней даже не слышала, — пожала плечами Милослава. — А вот про черепа знаю — это те места, где ничего живого не осталось. Совсем.
— Потрясающе… — пробормотал я и еще глубже погрузился в раздумья. По всему выходило, что моя группа сопровождения не только меня предала, но и между собой передралась. Да так основательно, что измененные ими
