могла заплакать. Это было бы ожидаемо. Можно было закрыть лицо руками, убежать, дать залу желанную развязку. Завтра сказали бы: бедная Элина, конечно, сорвалась. Девушка слабая. Что с неё взять.
Вместо этого она сняла браслет.
Замок не поддавался. Селеста застегнула его крепко. Элина потянула сильнее, металл впился в кожу. На запястье выступила тонкая красная линия.
— Что ты делаешь? — резко спросил отец.
— Возвращаю то, что мне дали для вида.
Браслет наконец раскрылся. Элина положила его на ближайший столик рядом с чашей розовой воды. Металл ударился о серебро коротко и сухо.
— Дом Рэйс может оставить себе свои украшения. Они всегда лучше смотрелись на тех, кого вы любите.
Лиора подняла глаза. Впервые за вечер в них мелькнуло что-то неуверенное.
Дамиан протянул руку.
— Элина, не надо так.
Она посмотрела на его ладонь.
— Не трогай меня.
Слова вышли тихими. Но Дамиан убрал руку так быстро, будто обжёгся.
Севериан наклонился к ней.
— Ты уйдёшь сейчас в свои покои и будешь ждать моего решения.
— Вашего решения уже достаточно.
— Ты всё ещё моя дочь.
Элина почти улыбнулась. Не от радости. От странной ясности.
— Тогда скажите это громко.
Отец молчал.
— При всех, — добавила она. — Скажите: “Элина Рэйс — моя дочь, и я не позволю унижать её в моём присутствии”.
Севериан отвёл взгляд первым.
На этот раз смеха не было. Даже шёпот стал осторожнее.
Победа оказалась маленькой, некрасивой и бесполезной. Но она была её.
Элина развернулась и пошла к выходу. Никто не остановил её. Ни отец. Ни Дамиан. Ни Лиора, которая стояла под золотым кругом, уже с чужим кольцом на пальце.
Только Селеста сказала ей вслед:
— Не делай глупостей, милая. Ночь ещё длинная.
Элина не обернулась.
В своих покоях она сняла белое платье без помощи горничной. Шнуровка не поддавалась, ткань путалась, жемчуг цеплялся за волосы. Несколько нитей лопнули. Маленькие белые бусины покатились по полу, прячась в щелях между досками.
Элина надела простое серое платье, то самое, в котором обычно ходила к старой библиотекарше в западное крыло. Пальцы дрожали, но не от слёз. Слёз не было. Они словно застряли где-то глубоко, слишком тяжёлые, чтобы выйти.
На столе лежала книга, которую она читала утром, до причёски, до Селестиной чашечки, до белого платья. “О брачных клятвах младших родов”. Скучная, с полями, исписанными рукой какого-то прежнего ученика. Она открыла её наугад и увидела строчку:
“Согласие, данное без права отказа, не является согласием, но закон редко спрашивает сердце”.
Элина закрыла книгу.
За дверью послышались шаги.
Она подумала, что пришёл отец. Или Дамиан. На худой конец Лиора — сказать что-то жалостливое, от чего будет только грязнее.
Вошли двое стражников в серых плащах дома Рэйс. За ними — Селеста.
Без стука.
— Обыскать, — сказала она.
Элина встала.
— Что происходит?
Селеста держала в руке тонкий шёлковый платок. Белый. Чужой. На нём темнело маленькое пятно вина.
— Лиоре стало дурно после церемонии. Целитель обнаружил след проклятого воздействия.
Элина не сразу поняла смысл.
— Вы обвиняете меня?
— Я пока ничего не утверждаю, дорогая. Я ищу объяснение.
Стражники уже открывали ящики. Один поднял крышку шкатулки с письмами, другой отодвинул ширму. Вещи Элины были бедны и немногочисленны: три платья, несколько книг, деревянная гребёнка матери, высохшая веточка вереска между страницами молитвенника.
Селеста подошла к кровати и сама откинула подушку.
— Вы не имеете права, — сказала Элина.
— Право — это то, что даёт род. Ты сегодня сделала всё, чтобы род усомнился в тебе.
— Я никого не проклинала.
— Разумеется.
Селеста произнесла это почти ласково.
Второй стражник вдруг замер у шкафа. Он достал из-за нижней полки маленький тёмный предмет на серебряной цепочке. Амулет. Круглый, с высеченным знаком: переплетённые кости и закрытый глаз.
Элина никогда его не видела.
Воздух в комнате стал горьким. Не от магии даже — от заранее приготовленной ловушки.
Селеста медленно повернулась к ней.
— Как жаль.
— Это не моё.
— Конечно.
— Вы сами его подложили.
Селеста подошла ближе. На этот раз улыбки не было.
— Элина, милая, ты всегда была неосторожна в обвинениях. Сначала Дамиан, потом отец, теперь я. Весь вечер ты показываешь, что не умеешь принимать отказ.
Стражник держал амулет двумя пальцами, будто дохлую мышь.
— Позовите лорда Рэйса, — приказала Селеста.
— Он уже идёт, госпожа.
Элина посмотрела на открытую дверь.
Севериан появился через несколько минут. Вместе с ним пришёл Дамиан. Зачем — Элина не знала. Может быть, чтобы увидеть, как окончательно закрывается неудобная часть его прошлого.
Лиоры не было.
— Что нашли? — спросил отец.
Стражник показал амулет.
Севериан взял его не сразу. Лицо его стало серым.
— Где?
— В шкафу госпожи Элины, милорд.
— Это ложь, — сказала Элина. — Я не знаю, что это.
Дамиан смотрел на амулет с болезненным отвращением.
— Элина…
Она резко повернулась к нему.
— Не произноси моё имя так, будто оно уже призналось за меня.
Он сжал губы.
Севериан поднял глаза.
— Ты понимаешь, что это?
— Да. Подброшенная улика.
— Это запрещённый знак. С его помощью можно повредить брачную клятву до её полного закрепления.
— Очень удобно, что вы объясняете мне то, чего я не делала.
— Довольно.
Отец сказал это не громко, но в комнате всё послушно сжалось.
Элина шагнула к нему.
— Посмотри на меня. Хоть сейчас. Я стояла в зале, когда меня унижали. Я ушла одна. Я была здесь. У меня нет ни дара, ни знаний для такого проклятия — разве вы не это повторяли всю жизнь?
Селеста отвела взгляд к окну.
Дамиан поморщился, словно каждое её слово портило ему вечер.
Севериан молчал.
Элина вдруг поняла, что доказательства никому не нужны. Амулет, обыск, вызванный отец — всё это было не расследованием, а обрядом. Её вину не искали. Её оформляли.
— Зачем? — спросила она.
Селеста подняла брови.
— Что зачем?
— Зачем вам мало было бала?
Севериан ответил:
— Потому что ты стала опасна для соглашения.
В комнате было тихо. Даже стражники перестали шевелиться.
Элина усмехнулась беззвучно.
— Я? Опасна? Без дара, без будущего, без огня?
Дамиан посмотрел в сторону.
Севериан положил амулет на стол.
— Есть поступки, после которых род должен защитить себя.
— От меня.
— От позора.
Это слово ударило точнее пощёчины.
Элина медленно кивнула.
— Тогда говорите честно. Не Лиору я прокляла. Не клятву. Не ваш союз. Я испортила вам вид праздника.
Селеста тихо произнесла:
— Бедное дитя. Даже теперь думает только о своей обиде.
Элина посмотрела на неё.
— Нет. Теперь я думаю о том, как долго вы ждали этой ночи.
Впервые лицо Селесты дрогнуло.
Совсем чуть-чуть.
Севериан этого не заметил.
