а меня распирает. У меня мечты сломаны, а ему смешно.
Едем в молчании, Гоша сконцентрирован на дороге, а мне рыдать охота в голос. Чувствую себя использованной. И еще дешевкой.
– Гош, – произношу уже тише. Спокойнее. Пронзительнее. – Почему ты изменяешь жене?
– Многие мужья изменяют своим женам, – туманно объясняет он.
Мои родители, к примеру, очень любили друг друга. Даже спустя много лет крепкого на зависть всем брака из их отношений не уходили объятия и поцелуи, слова поддержки и одобрения, нежность и мимолетные прикосновения.
– Но многие и не изменяют, – стою я на своем.
– Я тебя сейчас провожу, завтра позвоню вечером, – переводит он тему. – Увидимся, когда ты с работы освободишься.
– Ты рассчитываешь, что я возьму трубку?
– Да, рассчитываю.
– Гош, ты что… считаешь, что мы и дальше будем видеться? Втайне от твоей жены? Прятаться?
– А чего ты от меня ждала? Тебе было хорошо, мне тоже. Все так и останется.
– То есть я должна спать с тобой, пока тебе не надоест? А ты делить постель, с кем захочется?
– Афина, ты слишком драматизируешь и забегаешь вперед. Моя жена отдельно, ты отдельно. Если хочешь, мы с тобой можем слетать отдохнуть куда-нибудь. Выходные вместе провести. Я умею распределять время. Моя недавняя женитьба никак не коснется тебя. Как и было у нас.
– Ты по любви женился? – смущаюсь я окончательно. Нельзя ведь быть таким расчетливым бабником и закоренелым эгоистом, верно? Или все-таки…
– Да.
– Странная любовь у тебя. То есть когда ты спишь с другими, это в порядке вещей?
– Это нормально, когда к кому-то вспыхивает интерес.
– Но ты одним интересом не ограничиваешься, – удивляюсь я. Полный шок. – А если она узнает?
– Я постараюсь, чтобы этого не произошло. Ну… или ей придется выбирать.
– Выбирать между чем и чем?
– Остаться или уйти. Я никого не держу.
– Потому что никого не любишь. Только себя.
– Я к тебе хорошо отношусь, Афина. Давай не станем усложнять еще больше. Я могу тебе многое предложить. Со мной тебе будет комфортно.
Я и не замечаю, как мы подъезжаем к моему дому. Стекло возле Гоши плавно опускается. Мужчина выглядывает в окно. Меня выпускать он не спешит.
– Трубку только возьми, пожалуйста, ладно? Чтобы я не беспокоился.
Без чувств я рассматриваю подголовник, ощущая, как начинаю задыхаться.
На сердце тяжесть: я сейчас уйду и больше к этому человеку не вернусь.
– Идем, я провожу.
Как бы я ни пыталась отмахнуться, Гоша суровой горой стойко идет рядом. Точнее, плывет, как грозовая туча.
Действительно доводит меня до квартиры, смирно ждет, пока я отпираю дверь. В последний момент ловит меня за талию и привлекает к себе.
– У тебя жена есть, ее и целуй, – отворачиваюсь.
Отталкиваю его и захожу домой. Ноги ватные, но я доползаю до кровати. И падаю на нее.
Через полчаса мне привозят потрясающий букет из разноцветных гипсофил.
В нем карточка с распечатанной фразой:
«Не обижайся».
Прелесть.
Мечты разбиваются больно. И самое главное, я ведь действительно влюбилась…
Глава 3
Вопреки моим опасениям никто не обрывает мне телефон. Не заваливает сообщениями. Не ожидает у подъезда, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Не пытается поймать меня на пороге вуза. Не старается вновь поговорить.
Мне бы радоваться, но такое месиво на душе из грязи и окурков…
Подсознательно мне хочется, чтобы все было иначе. Чтобы вышла нелепая ошибка. Чтобы брак Гоши был ненастоящий или его не было вообще. Чтобы я для этого мужчины стала особенной. А я осталась лишь одной из многих…
Я пропустила только пару звонков за несколько дней. И всего одно смс осталось без ответа: «Все еще дуешься?»
Больше от Гоши я не дождалась ничего.
Да, как дура, беспрестанно проверяю телефон лишь для того, чтобы не ответить на вызов. Но телефон молчит. А моя душа плачет.
Мама заметила, что со мной что-то не так. Она не имеет привычки лезть в душу, но мне так плохо, аж выть хочется.
– Афин. Ты меня пугаешь, – осторожно зовет мама и дотрагивается до моего плеча.
– А?
Я дергаюсь от неожиданности и задеваю чашку с клубничным морсом.
Тихо чертыхаюсь, подскакивая с места, тянусь за тряпкой. Пока вытираю розовое пятно, перед глазами плывет.
– Милая, ты уже минуты три сидишь неподвижно, уставившись в одну точку. И никак на меня не реагируешь, ты… – она осекается, когда заглядывает мне в лицо, – ты что же, плачешь?
Мамина ладонь падает на грудь, рот ее слегка приоткрывается. Она несдержанно ахает.
– Доченька. Что случилось?
– Он женат, мам, – я хлюпаю носом, стирая новые потоки слез. – Совсем недавно женился. А я так… просто…
– Девочка моя…
Мама мягко забирает тряпку, откладывая ее подальше, и крепко меня обнимает. А я, не сумев сдержаться, рыдаю ей в плечо, не произнеся больше ничего.
– Да и пусть идет, – выдает мама, как только поток моих слез иссякает, а мы усаживаемся за стол. – Ты у меня красавица. Встретишь еще достойного мужчину. А из-за этих поганцев так расстраиваться не стоит. Сердце, оно ж не железное, – наставляет мама.
Я тянусь за салфеткой, шмыгая носом. Почему так трудно принять? Почему так сложно просто переключиться? Ни о чем другом не могу думать. Учеба по боку. Работа только началась. Вот как меня угораздило?!
– Да я понимаю все, – произношу гнусавым голосом. – И все равно не понимаю! Вот как так можно?! Я же искренне! С чувствами!
– Афина. Не все в жизни выходит, как мы хотим. Ты еще легко отделалась. Хорошо хоть недолго он тебя за нос водил и тебе все быстро стало известно. Теперь можешь сама принимать решение. Выбор есть.
– Да какой уж тут выбор, – бурчу я, обиженная не пойми на кого: то ли на свою доверчивость, то ли на кобелиную натуру Георгия.
Не успеваю я договорить, как в дверь раздается звонок.
– Сиди, я посмотрю, кто пришел, – уверяет мама, вставая.
Но возвращается через минуту сконфуженная.
– Афин… там…
Я мигом вскидываюсь.
Это он! Он приехал! ЗАЧЕМ?!
Я лечу в прихожую.
– Дочка, может, не надо открывать? Или я могу сказать, что тебя нет.
– Не стоит, я выйду. На минутку.
– Уверена?
– Абсолютно.
– Ты заплаканная. Не забыла?
Эх, я и не вспоминала! Ну и ладно!
Бегло оглядываю себя в зеркале. Пойдет. Только волосы распущу, так эффектнее!
А он пусть со стороны посмотрит! Правильно мама сказала! Поганец!
Щелкаю замком, молча выхожу на лестничную площадку. Скрещиваю руки на груди. И так же молча смотрю на мужчину, опираясь о дверь спиной.
