Матушка, вы все неверно истолковали. Наверно, матушка так занята делами поместья, что забыла о трауре.
– О трауре?
– Да, матушка. Ее величество, вдовствующая императрица, оплакивает смерть княгини Лю Ци и ее нерожденного дитя. Если поместье маркиза сейчас устроит торжество, не будет ли, этот поступок расценен как оскорбление императрицы? Вы же знаете, матушка, ее величество не стерпит обиду. Особенно сейчас.
Украдкой взглянула на мужа. На лбу маркиза выступила крупная капля пота. Видимо, он понял, к чему могли привести его интриги и желание унизить жену.
В прошлой жизни я не вспомнила о трауре. Появление в доме наложницы уничтожило меня. Позже, когда разгорелся скандал, чтобы проявить себя как хорошая жена, я открыла сундуки с приданым, чтобы загладить вину перед императрицей. Скандал был улажен. Но мое положение только ухудшилось. Но в этой жизни я подобной ошибки не допущу.
– Ты права, – выдохнула свекровь. – Императрица нам этого не простит. Фэн, – она посмотрела на сына с сожалением, – введи наложницу через боковые ворота. Няня Джао подготовит для нее комнаты.
Глава 3
Мин-Сю
Я наблюдала за мужем, который не знал, что делать. Фэн хорошо понимал, чем может закончиться выходка с торжеством для наложницы, и боялся гнева матери. И в то же время он уже пообещал любовнице, что вся провинция будет знать о том, что она вошла в дом маркиза. Интересно, почему он не попытался тогда сделать ее равной женой? Побоялся осуждения? Или не хотел злить отца? Сейчас поместье держится на заслугах предков. Мой отец, будучи уверенным, что муж заботится о дочери, помог Фэну заслужить доверие императора и знати. Провел его за руку по золотым ступеням к трону. Без генерала – защитника и денег нашей семьи, Фэн не сможет подняться так высоко.
— Вы можете отложить церемонию до конца траура. У Сюэ-Жэнь будет больше времени подготовиться к свадьбе.
— Нет!
Голос Фэна прозвучал грубо. Он смотрел на меня так, словно хотел испепелить. Я уже не боялась. Его ненависть и злость больше ничего не значили. Только Фэн этого пока не понимал.
— Сюэ станет моей сегодня! И ты не смеешь мне мешать!
— Маркиз, – впервые я смогла посмотреть ему прямо в глаза, без тревоги, смущения или страха. – Ваша Мин-Сю уважает ваш выбор и желает вам с сестрой дожить до седин. А теперь я прошу меня простить. От холода разболелась голова. Мне нужно отдохнуть.
Свекровь молча кивнула. Фэн, даже если что-то и хотел ответить, решил промолчать. Сердце колотилось от страха. В голове еще не до конца все улеглось. Я понимала, что происходит, но не до конца верила, что получила шанс все исправить. Что родители, братья, племянники и бабушка еще живы, а резиденция Вэй процветает.
Вдруг вспомнила про Мэй. Мою тихую, преданную служанку, которая приехала со мной из дома отца. Все эти годы она была рядом. Пыталась закрыть собой от палок, отдавала еду, которую тайком приносил для нее влюбленный сын хозяина чайной лавки, когда маркиз запретил нас кормить.
Мэй! Мэй должна была ждать меня в моей комнате. Забыв о правилах приличия, я бросилась в сторону “Лунного павильона”, но не успела сделать и десятка шагов, как врезалась во что-то твердое и теплое. От неожиданности сделала несколько шагов назад и замерла то ли от страха, то ли от удивления.
В трех шагах от меня стоял князь Шэнь. Третий сын императора, от боковой наложницы Юй. Я видела его лишь однажды, когда князь прибыл для инспекции в северный гарнизон. С тех пор прошло много лет. Князь сильно изменился, повзрослел и уже не был похож на мальчишку, робеющего под суровым взглядом отца – генерала.
— Жена маркиза, приветствует, ваше высочество! – поспешила поклониться и сгладить неловкость. – Прошу прощение у его высочества, за свою невни….
— Не нужно церемоний, маркиза. Здесь никого нет.
Оторвала взгляд от земли. Охрана князя делала вид, что их здесь нет. Почувствовала, как щеки запылали.
— Генерал Вэй просил передать вам это, – он протянул мне письмо.
Руки задрожали. В прошлой жизни я получила первое письмо от отца только через год, после замужества. На мои письма семья не отвечала.
— Ваш отец волнуется. От вас уже три месяца нет новостей. Генерал выражает надежду, что его дочь здорова и счастлива.
Я сглотнула ком, пытаясь осознать, что все это время, обо мне помнили. И искали возможность связаться. В прошлом я не вышла из главного зала. И не смогла встретиться с князем. Меня выволокли во двор для прислуги и избили.
— Маркиза благодарит ваше высочество за беспокойство, – изо всех сил пыталась сдерживать рвущиеся наружу слезы.
— Передайте ответное письмо Ляну. Пожалейте отца.
— Благодарю, ваше высочество.
Острый, почти презрительный взгляд обжег лицо. Но я не обиделась на это презрение. Я была благодарна и ему, и отцу, за возможность связаться с домом. Ли Хань-Шэнь молча двинулся вперед, в сторону главного павильона. А я, дрожащими руками сжимала письмо. Когда шаги за спиной стихли, побежала к собственному двору.
Первого, кого увидела, была Мэй. Девушка ходила вдоль ступеней, кусала пальцы. Ее голубую юбку трепал ветер. Она наверняка замерзла, но продолжала ждать меня на улице.
— Мэй! – голос сорвался.
Все внутри переполнилось радостью. Моя Мэй была жива! Жива!
— Госпожа!
Испугавшись моего неподобающего вида, она бросилась навстречу.
— Госпожа! Что же с вами? Госпожа?!
Мэй схватила меня под локоть. В глазах девушки горел страх. Страх и праведный гнев.
— Все хорошо! Все хорошо! – теперь я смогла улыбнуться по-настоящему. – Пойдем! Пойдем в павильон.
— Моя госпожа! Я так волновалась!
— Все хорошо! Отец прислал письмо, – последнюю фразу сказала почти шепотом, боясь, что услышит кто-нибудь из слуг маркиза.
* * *
Хань
Князь молча наблюдал, как удаляется от него фигура маркизы. За три месяца замужества дочь генерала очень изменилась: сильно похудела, выглядела растерянной, а ее одежда и украшения никак не соответствовали статусу маркизы. Если бы Хань не знал ее лично, то принял бы в лучшем случае, за безродную наложницу. Даже на северной границе наряды барышни Мин-Сю выглядели куда интересней.
Второе, что бросилось в глаза князя, — отсутствие личной прислуги, в сопровождении маркизы. Генерал всегда следил, чтобы его дочь сопровождали хотя бы две служанки. Одна из которых выполняла роль телохранителя. Генерал любил повторять, что дочь, его
