в замирании, в паузах между вдохом и выдохом.
Сомнар предпочитала говорить тишиной. Символами. В сновидениях человек сам открывал смысл. А всё, что произносилось вслух, чаще искажало его, чем раскрывало.
Каждое слово, слетевшее с уст богини, давалось ей с усилием. Не физическим – душевным. Потому что с каждым словом она теряла часть своей сущности, нарушая хрупкое равновесие мира между сном и явью. Её стихия тишина.
Пусть лучше сновидения поведают принцессе о будущем, о тех словах, что должна была сказать Амария, но не успела.
Мир затих. Тело Ивэлин обмякло, как будто кто-то перерезал невидимую нить, державшую её в реальности. Она покачнулась, но, прежде чем рухнуть на палубу, Сомнар подхватила её, как мать ловит засыпающее дитя.
– Ты узнаешь то, что должна, – выдохнула богиня, глядя на лицо, постепенно теряющее сознание. – Впереди тебя ждёт долгая дорога, но этот путь ты пройдёшь в одиночку.
Луна скользнула по небесам, а корабль плыл дальше сквозь ночь – туда, где судьба уже ждала, расправив свои нити.
Вестница снов
Катерина сидела за столом, уронив голову на руки. Глаза слипались от валящей с ног усталости, но она не могла позволить себе оторваться от страниц фолианта хоть на минуту. Дни и ночи она просиживала в библиотеке, перелистывая древние тексты в поисках ответа.
Мысли о сестре поглощали её целиком. Смириться с тем, что Фьори исчезла, она не могла. Каждый раз, когда глаза смыкались, перед ней вставал образ сестры – раненой, брошенной в мире, где ей никто не поможет. Ей казалось, что она так близка к ответу, что ещё немного и решение найдётся. Но минуты тянулись в часы, переваливали за сутки, а ничего ценного так и не находилось.
– Тебе нужно поспать, – Виран опустился на соседний стул, с глухим звуком кинув очередную стопку фолиантов на столешницу.
Взгляд девушки говорил сам за себя, но и мужчина не собирался отступать. Он молча захлопнул книгу прямо перед лицом Катерины.
– Я почти нашла ответ, где она, – буркнула она, пытаясь выхватить книгу из чужих рук.
– Почти? – Виран сощурил светло-карие глаза и ухмыльнулся.
Все они, успевшие сбежать из дворца, спрятались в стенах Храма Знаний и сутки напролёт искали, как вызволить исчезнувшую Фьори. Они знали, что её забрала Хекат, но никто не имел понятия, как добраться до богини и освободить королеву Эстериона.
В день, когда истинная наследница вонзила клинок в сердце, лишь Катерина была рядом и видела всё, что происходило дальше. Она стояла к ней так близко, но ничего не могла поделать. Тёмные, скользкие щупальца Смерти сползались к телу сестры из всех уголков и накрывали её, как плотное покрывало. В тот миг Аксель пытался прорваться сквозь мглу, накрывшую тронный зал, но даже у него ничего не получилось.
Хекат злобно смеялась, ощущая победу.
«Ты глупец! Твоё сердце и твоё дитя теперь принадлежат мне!» – Смерть ликовала, заполучив то, что хотела. Она забрала Фьори, тьма рассеялась, и на мраморном полу остались только следы крови.
Если бы не Вердис, которая пришла на помощь и перенесла Катерину в безопасное место, Бог Войны убил бы её. Она знала это. Она ощущала тот миг, когда её жизнь была почти в его руках.
– Отдай, – девушка поднялась с места и вытянула руку. Она была не в настроении вести беседы, тем более с Вираном.
– Послушай, – мужчина осторожно коснулся руки девушки, притягивая её ближе к себе, желая утешить.
Видеть, как Катерина переживает потерю, было невыносимо, но никто не мог ничего поделать. К сожалению, ни один из них не в силах даже ответить на вопрос, жива ли Фьори.
– Сегодня на собрание прибудет Сомнар, – понизив голос, начал Виран. – Ксантр как-то уговорил её помочь, чтобы проникнуть в сны Фьори…
– Что-о-о?!
– Тише, – мужчина огляделся по сторонам, боясь привлечь внимание свидетелей. Он понимал, что они в безопасности, но что-то подсказывало: нужно быть начеку в любом месте. – Ходила бы на наши встречи – узнала бы!
– Пустая трата времени ваши собрания, – зло процедила Катерина.
– И всё же, богиня будет здесь сегодня и попытается отыскать Фьори…
Девушке не хотелось признавать, но это решение оказалось самым действенным из всех. Она не смогла найти ответов в книгах. Никто в древних историях не решался связываться со Смертью, и тем более, пытаться проникнуть в её Храм.
«Живым не место в Храме Смерти», – к такому выводу приходили все авторы прошлого.
– Поспи. Я разбужу тебя, когда богиня прибудет, – Виран постарался улыбнуться, но в ответ получил суровый взгляд.
В голове мужчины промелькнула мысль, что сёстры так похожи между собой – нет, не внешне, а по характеру. Они обе упрямы, целеустремлённые и, если какая-то идея поселилась в их голове, сделают всё, чтобы добиться результата.
Вирана не было в тот миг, когда Фьори пожертвовала собой, чтобы уничтожить бога, но он помнил то, с каким взглядом она велела им убираться из тронного зала. В ней было столько силы и уверенности, что она могла посоперничать даже с богами.
Катерина зло выхватила руку из захвата и молча ушла из читательского зала. Он с тоской посмотрел на уходящую спину и тяжело вздохнул, понимая, что она вряд ли последует его совету. Сколько дней девушка не спала нормально?
С момента исчезновения Фьори прошло несколько недель, а тёмные круги под глазами Катерины росли с каждым днём. От остальных она полностью отдалилась. Любая попытка поговорить с ней встречала лишь холодный взгляд или односложные ответы. Её беспокойство становилось всё сильнее, и даже те, кто когда-то был ей близок, не могли прорваться сквозь панцирь боли и страха. Она не могла простить себе того, что не защитила сестру. Словно тень, Катерина бродила по библиотеке и окрестным залам, беспрерывно исследуя любую возможность, любой малейший намёк на след Фьори.
Ночью, когда храм погружался в тишину, она продолжала перелистывать страницы книг, пытаясь подавить рыдания. Её сердце разрывалось на части, но она отказывалась это признавать, считая, что не имеет права на слабость. Катерина оставалась на ногах дольше, чем позволяли силы, потому что каждый момент бездействия казался ей предательством сестры.
Фьори поступила глупо, необдуманно и импульсивно. Старшая сестра часто ловила себя на мысли, что младшую будто подменили. Конечно, она всегда была упрямой и своенравной, но не настолько, чтобы вонзить клинок в своё сердце. Даже бог Знания терялся в догадках, в попытках понять, что произошло.
