её за руки и прошептала:
– Фьори сильнее, чем ты думаешь. Но её душа не выдержит, если остаться с этим сердцем одна. И потому… она не останется. Выбирая твою сестру, я и помыслить не могла, что она окажется втянута в наш мир так сильно. Я хотела защитить её, спасти людей от боли, сокрытой в душе Акселя… но даже боги ошибаются, Катерина. Я заблуждалась, думая, что всё просчитала. Хекат оказалась хитрее.
– Выбирая для чего? Мари, я ничего не понимаю, – вздохнула девушка, сильнее сжимая руку богини.
– Прости, что прошу тебя о таком… но ты готова умереть ради своей сестры?
Сейчас, находясь среди богов и смертных, Катерина чувствовала, как тяжелеет воздух в груди. Она медленно подняла голову и встретила взгляд Ксантара. Его глаза были бесстрастны, но в глубине зрачков плясало слабое пламя – интерес, граничащий с беспокойством.
– Ты прав, – хрипло произнесла она. – Амария знала.
– И она выбрала Фьори, – тихо подтвердил Ксантр.
Катерина кивнула.
– Потому что в ней и то, и другое. Фьори… она может любить так, что спасёт целый мир. И ненавидеть – так, что небеса падут, – повторила она слова богини.
Стоило сразу рассказать обо всём Ксантру, но мысли были заняты только тем, как спасти сестру. Катерина знала свою судьбу. Единственная из всех находящихся здесь, она шла по пути, подсвечиваемому Судьбой, и не боялась того, что ждало впереди.
Сомнар, всё это время молчавшая, шагнула ближе к столу, за которым сидел брат, и тени на полу слегка дрогнули, подчинившись её движению.
– Сестра явилась ко мне накануне смерти. Амария сказала, что её ждёт впереди, и то, что её выбор, павший на Фьори, не может быть осуществлён. Оболочка должна принять силу бога в скорейшее время. Осуществить это с Фьори не получится, поэтому была выбрана другая девушка. Человек, что также соприкоснулся с силой бога и выжил. Принцесса уже проходит становление…
– Мне не нравится эта идея! Моя сестра не причастна к этому миру! Вы не имеете права решать за Ивэлин! – взревел король Рейнграда, сжимая кулаки.
Сомнар взглянула на него с лёгкой грустью:
– Это цена за спасение, король. Договор, что был заключён много лет назад. Настало время платить по долгам…
Арслан схватился за меч и резко вытащил клинок, устремив остриё на бога Знания.
– Вы не получите мою сестру! – уверенно заявил он, сжимая оружие и готовясь сделать выпад.
– Арслан! – королева кинулась к супругу, хватая его за локоть.
Глупец не понимал, против кого выставил оружие. Боги не любят, когда люди считают себя всемогущими. Как правило, за такое поведение их очень быстро ставят на место. Только ни Ксантр, ни Сомнар не пошевелились.
– Страх, смешанный с гневом, часто приводит к глупым поступкам. Опусти клинок, король.
– Она – человек! – выкрикнул он, дыхание сбилось. – Она не должна страдать из-за ваших ошибок, из-за ваших игр!
– Она уже страдает, – едва слышно отозвалась Катерина. – Сны терзают её. Она видит то, чего не должна видеть. Слышит голоса, что принадлежат не ей. Ты сам видел, Арслан. Это не случайность. Это – след.
Взгляд голубых глаз, светящихся злостью, метнулся на полубогиню.
– Делаешь всё, лишь бы спасти сестру, да? – горько усмехнулся Арслан. – Почему я не могу сделать то же самое для своей?!
– Напомнить тебе, что ты готов был отдать Фьори под нож, лишь бы защитить Ивэлин? Ты уже однажды попытался спасти свою семью, посмотри, чем всё обернулось!
– Обвиняешь меня?! Фьори – королева Эстериона! Она была предназначена для этой жизни. Но моя сестра – нет!
Ксантр, всё это время молчавший, наконец поднялся с места. Комната, казалось, притихла, подчиняясь его присутствию.
– Ты ошибаешься, Арслан, – спокойно начал он. – Никто не создан для страданий. Ни Фьори, ни твоя сестра. Амария выбрала её не ради боли. Она искала сосуд, который сможет вместить силу Любви и Ненависти.
Ксантр прикрыл глаза, втягивая воздух, пропитанный ароматом воска и бумаги.
– Фьори была идеальной оболочкой. Стань она богиней Аксель бы ни за что не смог ей противостоять, – улыбка скользнула по лицу бога, когда он осознал глубину мотивов своей сестры.
Амария действительно всё продумала: спрятать сердце могущественного создания в будущей оболочке – в той, кого полюбит сам бог Войны. Было бы разумнее рассказать обо всём Фьори и не оставлять её в одиночестве разбираться во всём. Сделай богиня это – ошибок удалось бы избежать. Но теперь не имело смысла сожалеть о прошлом. Боги не всемогущи. Они ошибаются. Вот только их ошибки несут непосильную ношу.
– Если ты действительно хочешь спасти Ивэлин, – продолжил бог, – не мешай ей сделать выбор. Потому что, в отличие от тебя… она уже чувствует, куда должна идти.
Король стоял, не отвечая. Меч всё ещё был в руке, но теперь казался неуместным, лишённым веса. Лишь дыхание давалось с трудом, как у человека, которому только что показали истину, слишком близкую к сердцу, чтобы принять сразу.
Лишённые сердец
Когда в тебя никто не верит, перед тобой открываются два пути. Один – раствориться в тени, стать незначительным, как того хотят остальные, исчезнуть, уступив собственную жизнь чужим ожиданиям. Второй – восстать против их неверия, доказать не просто свою ценность, а показать им, как сильно они недооценили тебя. Не за то, кем ты мог быть, а за то, кем ты всегда был.
Аксель с самого детства ощущал холод их взглядов. Ему не было отведено места среди богов, несмотря на его происхождение. Никто не считал его равным, никто не осознавал, что в нём скрыта мощь, о которой они и не подозревали. Он был всего лишь сыном Эйтры и Хаоса, чьё рождение само по себе было отклонением от нормы. Глаза богов скользили мимо, избегая встречи с ним. Он был тенью, слишком незначительным для их внимания и слишком опасным, чтобы позволить себе увидеть в нём нечто большее.
Но когда они, наконец, увидели его силу, когда почувствовали, на что он способен, страх окутал их сердца. Они решили держаться подальше, оставить его на задворках, забыть, как будто сам факт его существования – ошибка.
В кузне Громора кипела работа. Тяжёлое дыхание пламени сливалось с гулом молота, словно само сердце горы стучало под сводами пещер, выдолбленных в её древней плоти. Яркое зарево от раскалённых углей разливалось по каменным стенам, превращая их в живые полотна, на которых танцевали огненные блики.
Громор стоял у самого центра кузни. Его
