этикетка гольфа не врёт и я действительно похудела до XS, — вхожу во вкус, улыбнувшись и уже предвкушая ближайшее будущее.
— Да, — не спорит сестра, поджав губы. — Ты выглядишь очень худой. Меньше эмоций на лице. Только наши фирменные синие глазки горят огнём мести и борьбы за справедливость, — Кира ловит мои пальцы и сжимает, показывая, что прекрасно меня понимает. Сжимает их, согревая своей ладонью и я, без промедления, целую её пальцы, показывая, как люблю её в ответ.
— Ты давно видела Митю? — я сглотнула. Воспоминания о сыне больно ранят мою душу. Моё солнышко, которое мне дороже всего на свете. Кажется, я готова ради него на многое. Если не на всё.
— Относительно, — Кира поджала губы. — Месяц назад у старшей дочки Алисы было день рождения и я попала на вечеринку. С трудом, но попала, через него. Он не смог мне отказать открыто. А Алиса никак не отреагировала. Митя весь вечер рядом сидел и спрашивал о тебе.
Ком в горле так сильно начал давить, что мне с трудом удаётся глотнуть, сдерживая удушающие слёзы. Помнит. Мой малыш обо мне помнит. Значит, Сапфир не стал уничтожать любое упоминание обо мне. Несмотря на то, что сейчас ему всего шесть, он помнит и спрашивает обо мне… Боже… Мне срочно нужно к нему. Срочно придумать что-то, что купит Сапфира и он сможет распрощаться с любимым первенцом.
— Кариш… Тише, — Кира и сама смахнула слезинку, пока я беззвучно хватаю воздух ртом и пытаюсь сдержаться.
— И даже не попытался вас отсадить? — я ухмыляюсь сквозь слёзы.
— Если бы он был на празднике, может и попытался бы, — Кира растянула губы в улыбке. — Но его весь вечер не было. Алиса же даже не трогала малыша, увидев, что он со мной. Она занята своими принцессами и если бы не безусловная любовь Сапфира к единственному сыну… Думаю, Алиса бы даже помогла тебе его забрать. А так… Я даже не представляю, что должно произойти, чтобы он так просто оставил Диму тебе.
Я смотрю вперёд, на заснеженную трассу и мимо пролетающие белоснежные поля. Помогла, конечно. Думаю, Митя, так сильно похожий на меня, у неё поперёк горла. И если меня, которая мешала ей быть с Витом с самой юности, удалось весьма просто и надолго слить, то Димку она никогда не сможет убрать. А её дочери не смогут стать наследницами, даже если младшая рождена от Сапфира. Потому что он никогда не оставит сына на скамейке запасных.
Я ничего не хотела знать о них. Примерно год. Пока в интернете не увидела счастливых Вита и Алису, несущих небольшой конверт в тонированные джипы. Алиса успела за год с ним сделать ребёнка и я долгий месяц кусала пальцы и желала узнать — кто у них родился. Заскок Сапфира по сыновьям я прекрасно помнила. Как и его клятву — любить только меня и нашего единственного сына. Видимо, его слова мало стоят. Если не сказать ничего.
Мы никогда не хотели больше одного ребёнка. Хотели дать нашему малышу всё самое лучшее и ни в чём не отказывали. Несмотря на деятельность Сапфира, мы с сыном всегда были в безопасности. Он тратил много сил, энергии и времени, чтобы в итоге мы даже не ощущали этой охраны. Но она была.
Анализируя всё прошлое… У нас что-то пошло не так только в последний месяц. Надломилось, треснуло, зазвенело. Когда вернулась из Штатов моя лучшая подруга Алиса и попросила у меня защиты. Тогда же и начались какие-то странные смс-ки, фотки с якобы любовницами Вита…
Она просчиталась только в одном. Я не устраивала истерик и просто съехала в свою квартиру. Мне никогда не нужны были разборки и перетягивание каната. И я не собиралась драться за мужика, вырывая ей волосы и выгоняя из дома в стиле мелодрам. Она осталась в его доме.
И даже это не помогло. Сапфир, ночевал у меня под домом и караулил везде, клялся, что никого не трахает за моей спиной… Я ему поверила… Потому что сильно любила и не могла до конца поверить, что он вообще был способен на такое предательство.
А в ту ночь…
Впервые увидела в его глазах столько ненависти… Придерживая кровоточащую рану, он жёстким и безэмоциональным взглядом скользил по растерянной мне.
Пока я стояла в нашей спальне вся в его крови и не понимала — какого чёрта вообще произошло. С чёткой уверенностью, что я не могла этого сделать. Не могла в порыве срыва совершить такое и никогда бы вообще не причинила ему вреда. Никогда. Ни за что.
Но… Наверное, он никого так ненавидит, как меня.
Дорога до родного города заняла у нас около пяти часов. За это время мы раз остановились заправиться и перекусить, а так же утвердили план дальнейших действий. Это помогло мне хоть немного привести в порядок мысли и чувствовать себя увереннее уже ощущая, как мы приближаемся к городу.
Кира настояла на том, что сперва нужно заняться мной. Вылизать до идеала внешность и вернуть хотя бы так прежнюю меня. Для того, чтобы уверенно взглянуть в его глаза, одного огонька мало. Нужно спалить его неистовым пожаром.
Родной мегаполис встретил меня ярко. Вечерело и все улицы и проспекты зажигались, освещая путь к самому центру города. Я почему-то сразу расслабилась ещё больше, словно полностью отпустили эти два тяжёлых года и мне стало вмиг легко. Папка с документами была отброшена назад, новый телефон с симкой настроен под меня, а сестра не могла стереть с губ улыбку. Я возвращалась к прежней жизни и теперь она не одна.
Я знаю. Она очень ждала этого. Ждала меня и любит так, как никто не любит. Сильно и преданно, ни на йоту не веря в то, что всё совершила я. Боролась с ним до последнего и ревела на всё здание суда, когда мне избрали меру. И я с ней, чувствуя её боль. Ощущая каждой клеточкой тела, как её скручивало от несправедливости и агонии внутри. Она орала, что докажет, обещала, что не бросит. И не бросила. Была все два года со мной, вытаскивала и заставляла жить.
Когда отец чувствовал, что скоро его окончательно съест рак, он попросил нас лишь об одном — никому не доверять кроме друг друга и быть всегда рядом. Вот мы и стараемся быть друг у друга именно теми, с кем можно и в огонь, и в воду. Мы доверяем друг другу и я не назову человека
