либо стал жмотом. Оставить всё это так, как было при мне, с его-то возможностями, — странно. Но для меня — это приятно. Я несколько секунд рассматриваю привычный кабинет, кусаю губу, ощущая вкус забытой жизни и после только прохожу дальше.
Уверенно плюхаюсь на диван, кинув шубку рядом. На самом деле, это тоже даётся не очень легко — за два года я стала бережливая ко всему. К вещам, чувствам, ощущениям, времени. Так что ту, которую я играю перед ним — это уже не та прежняя я, которую он, возможно, любил. Странно было бы, если бы я отсидела и не поменялась. Я другая. И он это должен ощутить полноценно.
— Я удивлён, что всё ещё дышу, — улыбнулся мужчина, занял кресло и налил себе любимый бурбон. Откидывается на спинку кресла. Уверенный и неприступный гад, который меня уничтожил и устранил на два года. Он собирается с мыслями тем временем, и уверенно переводит тему на самую правильную. — Сын. Как я понял, именно он тебе нужен.
— Ожидал, я подарю его тебе? — выгнула идеальную бровь в удивлении, рассматривая свои колготки в сеточку. Интересно, я его хотя бы немного волную? Мне было бы лестно, если бы да… — Я предлагаю тебе все свои акции и проценты. Всё, чего ты побоялся меня или Киру лишить, — я сглотнула. Этот светский разговор меня раздражает. Как и желание прикоснуться к нему и ощутить жар его тела. Я так скучала… Как же мне невыносимо желать его объятий, поцелуев и ласк. Я и правда ночами порой не спала и скучала сутками…
Да.
По тому, кто так поступил со мной.
Сердцу не прикажешь, кого любить.
— Я никого не боюсь, Карина, — он улыбнулся, надпив бурбон. Самоуверенно. Но я верю. И в чём сама ирония… Я тоже никого не боюсь.
— Я не Алиса, Вит, — наклонила голову, усмехаясь. — Я не твоя пешка или любимая звезда. Не говори так со мной, — выгнула бровь.
— Ты предательница, — кивает бывший. — И чуть не убила меня.
— Поосторожнее со словами, Вит, — я на секунду прикусываю губу. — Я намерена любыми способами доказать свою невиновность.
— Как? — хмыкнул он. Не верит. Мне и самой сложно верить в то, что я смогу. Но… Я обязана. Должна. Мне нужно доказать. Потому что я не виновата.
— Хорошая попытка, Сарфир, — я выгибаю бровь и киваю, поймав его на попытке выведать у меня что-то. — Но не со мной.
— Сын. Хорошая попытка, Карина. Но не со мной, — выстаивает атаку и легко парирует. Вот чёрт!
— Дай хотя бы увидеть его. Сейчас, — это вырывается голый материнский инстинкт, из-за которого я готова на коленях стоять перед ним. Сжимаю ладони в кулаки. Сдерживаюсь, скриплю зубами и кривлю нос. Он не посмеет меня лишить Диму. Как бы не старался, я его заберу.
Заберу!
— Скорее всего, сейчас он спит, — издевается он, прищурившись и откровенно веселясь от моей реакции. Но мне и сейчас все равно. Мой ребёнок сейчас с той, которая никогда его не полюбит. С той, которая ещё больше его ненавидит только за то, что он — мой.
— Ты понимаешь о чём я! Завтра, послезавтра, — я хмурюсь. Выдыхаю, как учила психолог Вика и выдерживаю и этот ход. Я сильная.
Мужчина встаёт с кресла и подходит ближе. Садится на подлокотник дивана и усмехается.
— А то — что? — он вертит в пальцах стакан. — Ты попытаешься бороться с тем, у кого в руках так много власти? — бывший сузил глаза и скользнул взглядом на декольте, едва ли не облизывая меня мысленно. Я знаю этот взгляд. И раньше я бы с удовольствием пошла на поводу у тех чувств, которые и сейчас забурлили внутри. Но…
Нет. Не сейчас. Никогда.
— Не боишься, что тебя найдут в лесу?
— Сапфир, ты мне угрожаешь? — я возмущённо поднялась на ноги и быстро шагнула к нему, тыча в его грудь. — Ты пожалеешь о каждом своём слове, ясно?
— Мне очень страшно, бывшая жена, — кивнул он, умело пряча за улыбкой и некой злобой другое, более глубокое и яркое чувство. И я знаю это чувство. Он едва держит контроль над собой, едва ли не дрожит от дикого желания. Он меня хочет. И это мне на руку. — Усилить охрану?
— Лучше об стену расшибись! — шиплю я, забирая шубу и уже на ходу накидывая её на плечи. — У тебя есть сутки. Иначе, фамилия Стрижовых снова станет куда известнее Сапфировского. Подумай, малыш, — я показала зубки, называя его так, как звала тогда. И, не дожидаясь ответа, громко хлопнула дверью.
Через секунду он расхохотался, а я, злая, как сто чертей, полетела вниз, сильно стуча дорогими каблуками и проклиная Сапфира.
Я и не ожидала, что он согласится так быстро. Но и открытое нападение…
Тоже слишком.
3
Сапфир
Опускаюсь на диван, смотря на дорогущий ковёр впереди. Карина… Снова ворвалась в мою жизнь и просто уничтожает внутри меня всю ненависть к ней. Я думал, будет легче и проще. Расчитывал, что она не станет нападать, поняв, что со мной игры плохо затевать. Но, кажется, ею руководит ненависть, жажда мести и материнский инстинкт. Я понимаю её. Но как же сложно говорить с ней. Сложно вести себя так, как я веду себя со всем миром, с Алисой.
Да. Сложно быть с ней Сапфиром.
Особенно после того, как бывшая назвала меня. Малыш. Будто бы и не было этих двух лет. Словно она вновь готова смотреть преданно в глаза снизу вверх и доставлять мне удовольствие. Будто бы я снова имею право её зажать вот тут на столе и заявить свои права на неё. Словно отголоски нашей сладкой жизни, покрытые её горьким предательством.
Я любил её. Все вокруг хвалили меня за то, что я сумел приручить дикую кошку и стать для неё центром вселенной. Даже не так. Хвалить — мало. Все кусали локти. И те парни, друзья-товарищи, что пускали слюни на неё, и просто пролётные мимо мужики. Карина — эффектная, сладкая и вкусная добыча для любого мужика. А мне удалось овладеть ею всей. Дарить весь мир и ложить его под ноги, чтобы она в ответ была преданной кошкой и по ночам сама ластилась… Господи, я её боготворил. Я считал её самым дорогим подарком судьбы.
Дочь Стрижа, когда-то очень известного вора в законе, не могла быть милой и серой мышкой с кучей комплексов. Карина Стрижова знает себе цену. И села за содеянное, уверен, с гордо поднятым носом и
