горящими синим пламенем глазами. А теперь она вышла и будет мне мстить. Конечно, будет. Она не оставит всё вот так.
Я прикрываю глаза и вздыхаю. Это будет нелегко. Запах свежих и приятных духов, такой забытый и одновременно, родной, дурманит снова, как и десять лет назад. Я знал её и раньше, но влюбился, когда она в девятнадцать приехала с какой-то практики и влюблёнными глазами смотрела на любимого папу. Тогда у меня было не так много денег, но я решил, что любым способом стану тем, на кого она будет смотреть так же преданно и верно. Меня повело. Я помешался на ней так сильно, что в какой-то момент мне стало просто всё равно на то, каким способом я сделаю её своей. Но я поставил цель и…
Спустя всего год она стала моей.
Мы оба сошли с ума. Я не знал, что может быть вот так. Когда задыхаешься рядом с человеком и хочешь, чтобы он всегда был с тобой. Когда нет возможности быть с ней слабым и бесхребетным. Её хотелось уберечь от всего мира, спасти, показать как можно больше прекрасных мест и во что бы то ни стало всегда видеть её улыбку. Я дышал ею. Мы оба не могли без друг друга. И сын стал продолжением нашей любви. Осознанная беременность, первые месяцы с крохотным малышом и очень тревожной Кариной…
Мы пылали, горели в своих чувствах.
Если сейчас она станет утверждать обратное, я просто не поверю. Она заслужила своим обращением ко мне моё отношение к ней. Она была самой лучшей и получала всё…
Но в ту ночь… Всё перечеркнула.
Думал, я выдержу. Усмехнусь пару раз, выдержу взгляды и поеду к новой жене с чистой совестью и уверенностью, что Карина меня больше не волнует. Но… Едва пришла смс-ка от Лиса, я решил, что у меня есть неделя. Зная её, помня любовь к идеальности и шикарной жизни, я думал, что она будет привыкать к прежней жизни долго. Но вот, уже на второй день освобождения она нашла меня тут и поставила ультиматумы…
Хм…
Стоит её догнать и поговорить нормально.
Выпиваю бурбон залпом, облизываю губы, ощущая, как приятно алкоголь опускается по организму и согревает изнутри. Это фантомное тепло. Оно ошибочное и фальшивое, ничего не согревающее на самом деле. Но мне нравится эта обманка. Безумно. Вышел из кабинета и, мазнув взглядом по охране, пошёл вниз.
Она точно решила уехать отсюда, не добившись нормального диалога со мной. Кажется, она совсем не изменилась. Такая же взрывоопасная и дикая штучка, которая всегда волнует мои инстинкты.
— Карина Игоревна на парковке, Виталий Григорьевич, — подсказывает сзади один из парней. Как и обычно — максимально быстрая реакция. Я машинально ускоряюсь. Если уедет, мне нужно будет потом тратить время и искать её. Не думаю, что она вернулась в квартиру, где мне легко её найти и остаться наедине. Но кто знает. Может, она всё ещё, как и я, никого не боится.
Замечаю её белую шубку издалека. Она что-то делает в смартфоне, кусая губы и стоя прямо рядом с моим подарком на её двадцать пять. Коллекционный американский джип тогда мне обошёлся в круглую сумму, но я ни капельки не пожалел. Моя любимая жена должна была купаться в золоте и ни в чём себе не отказывать.
Выглядит худее, а взгляд стал жёстче. Она другая, но именно с ней срабатывает чисто мужское нутро. Я хочу взять её, посадить в машину и спрятать, чтобы никому не досталась. Ох, блять…
Именно таким взглядом она меня оценивает, пока я снова рассматриваю её ножки. Короткая юбка, топ. И для кого только старалась? Для кого эта соблазнительная броня, которая мешает мне, и моим парням позади, нормально думать?
Неужели… Ради меня?
— Ты что-то не договорил? — усмехается она, когда я слишком долго молчу.
— Идём. Нормально всё обсудим и договоримся. Здесь обсуждать наши дела непозволительная роскошь, — я раздражённо хмыкаю и отворачиваюсь.
В синих глазах Карины блестнуло удивление. Девушка растерянно моргает и приоткрывает губы, чтобы что-то сказать…
Громкие выстрелы настолько резко слышатся, что охрана только спустя долгую секунду открывает огонь в ответ. Я дергаю Карину на себя и кладу на асфальт, закрывая собой. Почти не ощущаю её тела, снова охреневая насколько она похудела. Только сжимаю её тонкие кисти и другой ладонью закрываю голову. Всё на голом инстинкте. Через ещё одну секунду её автомобиль взрывается, оглушая сильным хлопком. Жмурюсь и шикаю. Горячая волна жара неприятно жжёт спину и я стискиваю челюсти, терпя неприятные ощущения и прикрывая ту, которая однажды чуть меня не грохнула.
Любимую женщину, которой оказалось мало того, что я для неё делал. И она захотела владеть тем, что и так было её. До сих пор не знаю, чем я ей помешал тогда. Неужели, врала, что любила? Неужели, я всего лишь игрушка? Или у неё были причины посильнее собственных чувств? Не верю, что она настолько долго и так правдоподобно мне врала.
В каком-то бреду, пока слышны выстрелы и мат моих парней, я прижимаюсь носом к её волосам и вдыхаю сладкий запах, ни с чем на свете не сравнимый и такой… Мой, родной… Она замирает, терпит вес моего тела и точно ощущает мою реакцию на неё. Я схожу с ума эти секунды. Я вновь принадлежу ей. Я снова её раб. Господи…
Всё затихает так же резко, как началось. Я поднимаюсь на ноги и дёргаю Карину с асфальта, быстро перехватываю за тонкую талию и удерживаю, чтобы она уверенно встала на ноги. Бывшая растерянно хлопает ресницами, осматривает всё вокруг, вцепившись в мою руку. Трясётся от страха и щурится, смотря на автомобиль. Испугалась.
— Тачка… — шепчет губами, замечая, что она полыхает. Да уж, жалко подарок. Но… Возможно, и хорошо, что её больше нет. Как воспоминания о прошлой жизни — точно так же хотелось, чтобы сгорели. Но… Это уже сложнее.
— Было бы обиднее, если бы ты успела сесть в неё, — ответил, отпуская и видя, как к ней несётся мелкая. Кира яростным взглядом осматривает меня и прижимает ошеломлённую Карину к себе. Снова убеждаюсь, насколько сёстры Стрижовы друг за друга горой, когда Кира орёт на меня:
— Ты вообще? Нахера?
— Думаешь, это я? — хмыкаю. — Зря. Я играю иначе, — раздражает даже факт, что она подумала обо мне. Я бы не убил Карину так просто. Я бы поиграл с ней, как и планирую, как кот с мышкой, а после ушатом ледяной воды
