читается не столько страх, сколько… уважение? Почтение?
Он подходит к моей клетке и останавливается. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, снова скользит по мне. Но я ловлю себя на мысли, что жду… жду не мелькнет ли в нем тот самый проблеск синевы. И я ненавижу себя за эту надежду.
Я невольно выпрямляюсь, пытаясь взять себя в руки и сохранить остатки достоинства. Он что-то говорит стражнику, тот кивает и направляется ко мне.
Сердце начинает бешено колотиться. Страх сжимает горло. Куда? Зачем? Но это уже неважно, потому что когда он рядом. мне почему-то не страшно. Наоборот, спокойно. Словно все мое нутро кричит о том, что в этом великане мое спасение.
Ключ с лязгом входит в замок. Дверь со скрипом открывается.
Стражник грубо хватает меня за руку и вытаскивает из клетки. Ноги подкашиваются, мир плывет. Я едва стою. Мой «спаситель» смотрит на это с тем же безразличием. Он что-то коротко бросает стражнику, и тот отступает, оставляя меня покачиваться.
Он делает шаг ко мне. Я замираю. Он немного наклоняется, и его лицо оказывается в сантиметрах от моего. Я вижу каждую черточку его лица, каждую микротрещинку на его металлической коже. Чувствую его теплое, пряное дыхание.
Его глаза… они не просто золотые. Они как расплавленный металл, в них плавают искры, и сейчас в их глубине я вижу не просто оценку. Я вижу… недоумение? Легкое раздражение? Как будто я сложная головоломка, которую он не может решить.
Он протягивает руку, и я инстинктивно отшатываюсь, прижимаясь спиной к прутьям клетки. Но он просто касается пальцами моего виска, там, где запеклась кровь от удара. Прикосновение неожиданно нежное, почти исследующее. Его пальцы обжигающе горячие.
— Я… я не представляю для тебя угрозы, — тихо говорю я и сама не знаю, зачем. Он все равно не понимает. Да и кто еще тут из нас угроза. Я против этого громилы. Кажется, тут все очевидно.
Он не отвечает. Он выпрямляется. Его лицо снова становится непроницаемой маской. Он поворачивается и делает мне знак следовать за ним. Знак, не терпящий возражений.
Я делаю шаг. Потом второй. Ноги ватные, каждое движение отзывается болью в боку. Я иду, спотыкаясь, но он не оборачивается, не проверяет, поспеваю ли я. Он просто знает, что я иду за ним. Потому что у меня нет выбора.
Мы идем по рынку. Существа в клетках провожают нас взглядами. В одних жалость, в других равнодушие, в третьих злоба. Мы проходим мимо площадки, где идет какой-то бой. Два огромных существа сцепились в клубке мышц и когтей под восторженные крики зрителей. Запах крови становится резче.
Мы выходим из-под навеса. Багровый свет ударяет мне в глаза. Перед нами вырастает тот самый корабль, на котором он, видимо, прилетел. Он не похож на изящные земные суда. Это угловатая, брутальная громада из темного металла.
Мой «спаситель» или «хозяин», кто его пока разберет, поднимается по трапу, не оглядываясь. Я останавливаюсь внизу, глядя на эту махину. Это не спасение. Это просто смена места заключения. С клетки на рынке на клетку на этом корабле.
Он оборачивается наверху трапа. Его золотые глаза снова останавливаются на мне. В них ожидание и безмолвный приказ.
Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Боль в боку отвечает тупым уколом. Потом я медленно, цепляясь за поручни, начинаю подниматься. Каждая ступенька дается с трудом. Я не смотрю на него. Я смотрю себе под ноги.
Вхожу в темный, холодный трюм корабля. Воздух пахнет озоном, маслом и чем-то еще, неизвестным мне. За моей спиной трап с грохотом втягивается внутрь и дверь захлопывается с окончательным металлическим стуком.
Ну и во что еще я вляпалась?
Глава 3
Лика
Дверь захлопывается с таким звуком, будто это крышка моего гроба. Последняя щель багрового света гаснет. Полумрак, нарушаемый только тусклым свечением панелей где-то в глубине корабля.
Зажмуриваюсь, пытаясь привыкнуть к темноте. Воздух густой, тяжелый. Пахнет озоном, смазочными маслами и чем-то… металлическим и статичным. Чужим.
Мужчина, если его можно так назвать, стоит ко мне спиной, изучая данные на стене. Его широкая спина кажется частью интерьера. Такая же неотъемлемая и неумолимая.
Я прислоняюсь к прохладной перегородке, стараясь дышать ровнее. Ребра ноют мерзко и глухо. Теперь, когда адреналин отступает, я чувствую всю полноту своего состояния. Головокружение, тошнота, слабость. Если бы я принимала себя как пациента, прописала бы покой, капельницу и обезболивающее. Эх, мечты.
Золотоглазый оборачивается. Его взгляд скользит по мне, и я понимаю, что он проводит свою диагностику. Примитивную, но эффективную. Он подходит, и я невольно вжимаюсь в стену, но он останавливается в шаге от меня, словно чувствует мой страх. Его дыхание обжигает кожу.
— Мне нужна медицинская помощь, — говорю тихо, но четко, глядя ему прямо в глаза. — Перелом ребер, сотрясение, вероятно, внутреннее кровотечение. Я не буду представлять ценности, если умру по дороге.
Он, кажется, не понимает слов. Но улавливает интонацию. Издает короткий, гортанный звук, похожий на ворчание, и берет меня за запястье. Его пальцы смыкаются так плотно, что я чувствую кости. Он тянет меня за собой. Сопротивляться бесполезно.
Мы идем по узкому, слабо освещенному коридору. Стены испещрены непонятными символами. Корабль гудит, вибрирует под ногами. Мощные двигатели работают. Мы улетаем. Прощай, багровое небо.
Он открывает дверь и впускает меня внутрь. Это не клетка. Это… каюта. Спартанская. Голые металлические стены, встроенная в пол койка, люминесцентная лампа. Но есть умывальник и даже подобие душевой кабины. А это для меня настоящая роскошь после того рынка. Еще и дверь без прутьев. Она, конечно, закроется на замок, но визуально не клетка. Уже что-то.
Он отпускает мою руку и жестом указывает на койку. Потом на умывальник. Сообщение понятно: сиди тут и приведи себя в порядок.
— Спасибо, — бормочу автоматически, потирая онемевшее запястье.
Он смотрит на меня несколько секунд. Его золотые глаза медленно скользят по лицу, задерживаясь на ссадинах, на спутанных волосах. И я опять вижу то самое изучающее выражение. Как будто я сложный шифр, который он не может разгадать.
И снова… на мгновение, когда его взгляд останавливается на моих руках, покрытых царапинами и синяками, золото в его глазах меркнет. Снова эта вспышка. Яркая, пронзительная синева. Настоящий человеческий зрачок, сфокусированный на моих травмах. В этом взгляде не оценка товара. Что-то другое. Что-то… узнающее?
Мое сердце пропускает удар. Я замираю, боясь спугнуть это видение. Но оно исчезает так же быстро, как и появилось. Оставляя после себя лишь расплавленное, бездушное золото.
