С Земли.
— Обычный? — он издает короткий, сухой звук, похожий на смех, но лишенный всякой веселости. — Нет, тут ты сильно ошибаешься. В тебе нет ничего «обычного», Лика Волкова. В твой геном встроен спасательный круг.
Я замираю, пытаясь осмыслить сказанное. Это звучит как бред. Но… но он не шутит. Он смотрит на меня с такой внимательностью, что воздух между нами кажется сгущенным.
— Какой ключ? — повторяю я, и голос срывается.
— Код активации, — он подходит так близко, что я снова чувствую его тепло, вдыхаю его пряный, чужой запах. — Наша раса была создана. Усовершенствована. Но создатели допустили ошибку. Без исходного кода, без триггера, который его запускает… мы деградируем. Гаснем.
Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу не похоть, не простое желание. Я вижу отчаяние целой цивилизации, сфокусированное на мне. Это неподъемно. Это давит.
— Ты не просто лекарство, Лика Волкова. Ты перезагрузка. Искра, которая должна разжечь угасающий огонь.
Я отступаю, натыкаясь на холодный край консоли. Голограмма Ксайлона мерцает у меня за спиной, багровый свет льется через плечо.
— И что… что это значит? Для меня, — мой шепот едва слышен даже мне самой. — Вы хотите… клонировать меня? Изучить? Разобрать на части?
Он медленно качает головой, и в его взгляде появляется что-то новое. Что-то почти человеческое. Почти… уязвимое.
— Это значит, — говорит он тихо, и его голос теряет всякую бархатность, становясь голым и обнаженным, — что твоя свобода закончилась еще до того, как ты родилась. Ты принадлежишь нам. Просто не знала об этом. Ты последняя надежда. И я… я тот, кто должен эту надежду реализовать. Любой ценой.
И в этот момент я понимаю. Меня не просто забрали с того рынка. Это было сделано намеренно. Ради спасения их расы. Вот только я не припомню, чтобы соглашалась на его условия, с учетом того, что я даже не знаю, кто он такой.
Глава 8
Лика
Воздух в командном центре густеет до состояния желе. Слова, которые он только что произнес, висят между нами, тяжелые и нереальные.
«Ты принадлежишь нам». «Любой ценой».
Я отшатываюсь от консоли, от этого багрового призрака его мира, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.
— Нет, — вырывается у меня тихо, но четко. Это не крик, это констатация. Фундамент, на котором стоит все мое существо. — Нет. Ты не можешь просто… объявить меня своей собственностью. Решением своей проблемы.
Он не двигается, лишь его золотые глаза сужаются на долю миллиметра.
— Это не объявление о собственности, Лика. Это факт. Твоя ДНК делает тебя…
— Моя ДНК делает меня человеком! — голос срывается, в нем прорывается давно копившаяся ярость. — Землянкой! Врачом! Никак не… не инкубатором для вашего спасения! Я не инструмент, не ключ, не перезагрузка! Я человек!
Я делаю шаг к нему, сжимая кулаки. Больше нет страха, есть только пограничная, бешеная решимость.
— Вы не можете прийти, забрать меня, швырнуть в клетку, а потом объявить, что я ваша «последняя надежда» и должна с радостью лечь на алтарь! У меня есть жизнь! Работа! Друзья, родственники, которые меня ждут!
Он смотрит на меня, и на его лице нет ни капли понимания. Только холодная, безжалостная логика.
— Твоя прошлая жизнь закончилась в момент крушения твоего корабля. А тех, о ком ты говоришь, ты больше не увидишь. Я спас тебя от гораздо худшей участи, чем та, которую предлагаю я. На рынке тебя ждала бы короткая, жестокая жизнь игрушки. Я даю тебе шанс на значимость. На бессмертие в памяти целой расы.
— Вам плевать на мою «значимость»! — я почти кричу, чувствуя, как слезы злости подступают к глазам. — Вам нужна моя биология! Мое тело! И вы думаете, я должна быть благодарна? Благодарна за то, что меня купили как скот, вместо того, чтобы просто выбросить на помойку.
— Ты обязана, — его голос становится тише, но от этого только опаснее. В нем слышится сталь. — Ты сейчас живешь только потому что я этого захотел. Ты дышишь этим воздухом, потому что я его тебе предоставил. Твоя обязанность заключается в том, чтобы отплатить за дарованную тебе жизнь.
От этих слов меня буквально трясет. Такая чудовищная, извращенная логика.
— Это не дар! Это долговая яма! И я не брала у тебя взаймы! Ты не спрашивал моего согласия!
— Согласие не требовалось, — он парирует без единой эмоции. — Решение было принято лично мной. Ты необходима.
Мы замираем, тяжело дыша, словно после драки. Два разных вида, два разных мира, два непримиримых кодекса чести. Его долг — заполучить меня любой ценой. Мой — свобода выбора или смерть.
Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки, как напрягаются мышцы на его шее. Он не привык, чтобы ему отказывали. Чтобы ему противостояли. И я вижу не только гнев в его глазах. Я вижу… отчаяние. Подлинное, животное. Он загнан в угол необходимостью спасти свой народ, и я единственная соломинка, за которую он может ухватиться.
— Я не могу, — говорю я уже без вызова, но с надрывом. — Ты просишь меня перестать быть собой. Я не могу этого сделать. Даже ради тебя. Особенно ради тебя. Ради вашей расы. Я не кукла, не игрушка. Я человек со своими эмоциями и чувствами, и я отказываюсь быть вашей игрушкой.
Он отворачивается, его взгляд скользит по мерцающей карте Ксайлона. Тишина затягивается, становясь невыносимой. Когда он снова поворачивается ко мне, в его позе что-то меняется. Напряжение спадает, сменившись чем-то… расчетливым.
— Ты отказываешься от своей роли как инструмента, — говорит он медленно, взвешивая каждое слово. — Ты отвергаешь путь биологического служения. Возможно, твое человеческое упрямство требует иного подхода. Иной… формы соглашения.
Я смотрю на него с подозрением, чувствуя, как в животе холодеет. К чему он клонит?
— В каком смысле? Что еще ты хочешь?
Он делает шаг ко мне. Не угрожающий. Скорее… ритуальный.
— Ты ключ. Я Космический Император, несущий ответственность за свой народ. Наши судьбы переплелись по воле обстоятельств, которые выше нас обоих, — он останавливается в двух шагах. Его горячий взгляд прожигает меня насквозь. — Если ты отказываешься быть орудием, возможно, ты примешь другую позицию. Более высокую.
Я не дышу, сердце замирает в груди.
— Какую? — выдыхаю я.
Он выпрямляется во весь свой рост. Касается моей руки, и в его глазах вспыхивает та самая синева, быстрая, как всполох молнии. Но на этот раз это не ярость и не боль. Это… решимость.
— Ты выйдешь за меня замуж.
Воздух вырывается из легких, словно от удара. Я смотрю на него, не веря
