за борт. — Она помолчала. — Тебя так и не найдут.
Кто-то нервно усмехнулся, но уже не так уверенно. Маша оцепенела. Потом тряхнула головой и нервно бросила:
— Заткнись, идиотка! Это не смешно.
Но то нечто, что так долго копилось внутри Авигеи, наконец вырвалось, и его было не остановить.
— А ты… — она посмотрела на тощего, похожего на горбатую крысу, Руслана Валеева, — окажешься замешанным в драке. — Она пожала плечами. — Со смертельным исходом. Тебя посадят на длительный срок и свои лучшие годы ты, возможно, проведёшь за решёткой…
— Ты, Макухин… после выпускного, поедешь на набережную. Там поскользнёшься и упадёшь в воду, прямо о камни головой. Будешь слишком пьян, чтобы удержаться.
Теперь никто не смеялся, даже не шевелился.
— Вы, — она посмотрела на притихших сестричек. — Не станете моделями, как мечтаете. — Она грустно покачала головой. — Одна из вас уедет очень далеко, но... вернуться — будет не просто. А вторая — выйдет замуж за богатого человека, только, счастья не получится. Этот человек окажется деспотом и тираном — жизнь с ним будет пыткой для одной из вас. Я… не знаю, для кого именно.
Тишина стала абсолютной.
— Замолчи! — взвизгнула Аглая.
Наконец подал голос красивый парень — Илья, который лично не оскорблял Авигею, но всегда был тихим зачинщиком. Он лениво и небрежно произнёс:
— А раз не знаешь, захлопнись. Ты кем себя возомнила, тупая деревня? — тихо процедил парень.
Она чуть задержала взгляд на нём и спокойно продолжила:
— Ты, Илья, попадёшь в нехорошую историю. Виноватым не будешь, но доказать и выпутаться не сможешь. Будет суд, приговор — срок.
— Я сказал, заткнись! — Он стал бледным, его глаза горели, и от этого казался ещё красивее. Авигея, игнорируя его слова и самого Илью, спокойно оглядела класс.
— А ты, — она очень внимательно посмотрела на Зиновьеву Диану и тихо продолжила. — Тебя похитят… Будут удерживать в каком-то подвале и требовать выкуп. — Она вдруг отвела взгляд. — Но… прежней ты домой уже не вернёшься…
Затем Авигея встала и вышла, не оглядываясь.
Сначала они молчали. Потом начали смеяться, нервно, с усилием, слишком громко, потому что иначе было страшно. Наконец все вышли на улицу и по очереди, начали свои неуверенные высказывания.
— Да она чокнутая! Сумасшедшая...
— Ведьма! — произнёс тощий Валеев. — Вы глаза её видели? Точно ведьма, говорю вам. На костер таких. — Он нервно сплюнул.
— Мне не смешно! — выкрикнула Диана. — Я уже дико жалею, что говорила ей гадости. — Она помолчала, нервно сжимая ремешок сумочки и, с тревогой в голосе, выдавила:
— А если, это всё правда? — она оглядела ребят. — Что, если она и правда всё это увидела? Мы ни черта про неё не знаем! Кто? Откуда взялась?
— Да брось, — хохотнул Илья. — Просто её достало молчать. Она может и забитая, но не дура. Не знала, как отомстить, вот и придумала своими куриными мозгами, а вы купились.
Он рассмеялся. Потом посмотрел на притихшего Макухина и давясь смехом, проронил:
— Завтра всё узнаем, да, Олежка?
Макухин ухмыльнулся, как-то не уверенно, но не подавая вида, лениво растягивая слова, кивнул:
— Посмотрим.
Он сплюнул себе под ноги и махнув рукой, направился в сторону своего района.
Оставшиеся ещё немного постояли, поговорили, снова посмеялись и начали расходиться. Но, как бы ни бодрились и не старались скрыть истинные чувства, каждый из них в этот вечер получил свою частичку страха, которую унёс с собой…
* * *
Авигея не помнила, как дошла до дома, как зашла в подъезд, потом в квартиру. Она пребывала в каком-то странном оцепенении. Девочка поняла, что выпустила наружу что-то нехорошее, опасное, неконтролируемое. Что-то такое, что она не смогла удержать.
— Прости меня, бабушка, — тихо прошептала Авигея. — Я не хотела. — Она нервно сглотнула внезапный комок. — Я правда не хотела этого.
— Авигея! Ты дома? — позвала её тётя.
— Да, я уже пришла.
— Переодевайся и пойдём ужинать, — сказала тётя Шура.
На кухне послышался звон расставляемой на столе посуды. Эти привычные звуки домашнего уюта, словно вернули её в реальность. Авигея переоделась, подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение и испуганно отшатнулась. Оттуда на неё смотрела незнакомка — другая, красивая и опасная. Потом она вдруг как-то странно улыбнулась и даже подмигнула. После этого спокойно и уверенно вышла из комнаты. Завтра будет новый день, новое восприятие жизни, и главное — новая она…
Они поужинали, и тётя предложила ещё раз примерить платье, сшитое накануне одной знакомой, которая тем и жила, что брала заказы шитья. Наряд получился красивым, а главное — в единственном экземпляре. Цвет платья был нежно-зелёным. В принципе — весьма простое, из воздушного шифона, который нашёлся у запасливой тёти. Когда она впервые достала из шкафа эту ткань и приложила к племяннице, то поневоле залюбовалась. Цвет необыкновенно подходил Авигее, оттеняя и как бы подчёркивая её красивые глаза. Она кивнула и отнесла ткань знакомой швее.
Авигея надела платье, и они с тётей Шурой смотрели на отражение в зеркале.
— Тебе идёт. Очень красиво. — Сдержанно похвалила тётя.
Она вздохнула и проронила:
— У беды глаза зелёные...
Авигея смотрела на себя, как-то по-новому, не так, как раньше. Та, прежняя она, изменилась сегодня, после слов, брошенных одноклассникам в лицо. Вот только в какую сторону, пока оставалось загадкой... Она снова усмехнулась, вспоминая их лица. Жалела ли о сказанном? Авигея пока не решила. Скорее нет, но было немного тревожно, от того, что она не до конца понимала, как эти видения случились. То, что она увидела про каждого из них, там в актовом зале школы, не напугало, просто оставило скрытый смысл и бесконечные вопросы.
Уже ночью, находясь в постели, она снова вспомнила бабушку и её слова:
«Не злись, не накапливай обиду. Терпи и будь смиренной».
Она вздохнула и прошептала:
— Ах, бабушка… если бы ты знала, как долго я терпела. Как тяжело это было, — она смахнула слезу, и проронила:
— Прости... Но я больше не могу терпеть. И не хочу.
* * *
Вечер выпускного, как показалось, наступил слишком быстро. Словно кто-то перелистнул страницу — и вот уже нет уроков, нет звонков, нет привычных дней. Только свет, музыка и ощущение, что впереди начинается настоящая жизнь. Актовый зал сиял: платья, костюмы, улыбки, вспышки камер. Все были счастливы, ну почти все. Авигея пришла вместе со своей тётей. Она была в красивом наряде, с новой причёской, и выглядела, как нежная лесная фея. Максим поглядывал на неё с восхищением.
Праздник начался. Звучали поздравления, вручали аттестаты, обнимались, плакали, смеялись. Когда назвали её имя — она вышла, забрала документ: спокойная, собранная,
