так просто может продать мою жизнь!
— Ты знала?! — путь до сада нисколько не остудил.
— Добры души в это утро, дорогая, — она повернулась ко мне, отвлекаясь от вышивки.
Ее полный умиротворения и безучастности взгляд не сулил мне ничего хорошего. За спиной послышались тяжелые, полные усталости, медленные шаги догоняющей меня служанки.
— Как такое вообще возможно? — я ходила взад-вперед. Злость плавила мысли, будоражила кровь! — Я не могу выйти замуж! И за кого?! Моще-Рехта?! Они вообще люди? — Я буравила мать недобрым взглядом. — Ты хоть раз в жизни их видела?
Королева отложила вышивку и мягко произнесла.
— Присядь, — она похлопала по месту рядом.
Не оправдывалась, не отпиралась. Присядь?! Это меня еще больше разозлило!
Служанка почти приблизилась к нам, я слышала за спиной ее тяжелое дыхание. Вдохи сразу же превращались в выдохи, она даже не могла произнести ни единого слова.
— Я и с места не сдвинусь, пока ты не ответишь! — твердо произнесла я, сжимая челюсти.
Она вздохнула, расправляя складки, которые образовались от ее хлопков. Да ей все равно! Посмотрела на меня так же мягко, и продолжила:
— Девочка моя, — она грустно улыбнулась, — мы не в праве решать, что нас ждет. Твой отец — король! — я со стеклянным выражением лица смотрела в ее чистые, незамутненные тьмой глаза и не могла поверить, что эта женщина считает свои слова правдой.
В горле образовался ком, я почувствовала подступающие слезы. Почему она так со мной? Не брат должен был принести мне эту весть, надсмехаясь над моим отчаянием. Это должна была быть матушка. Любящая женщина, которая возможно проходила то же самое, чувствовала то же самое, что и я сейчас.
— Ты могла прийти ко мне и подготовить, — голос предательски дрогнул. — Я узнала об этом от Валлена, мое мнение никто не спросил!
Матушка встала.
— Твой брат как раз вернется из армии к твоей свадьбе, — ее руки заботливо потянулись к моим плечам.
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться, а после точно расплакаться. Одной светлой известно, понимала ли она, что каждым словом, каждым своим поступком дает мне пощечину. Я увернулась от ее рук и ответила:
— Ты уже отправила одного сына на войну. Тебе плевать на своих детей! — бросила я сквозь зубы и побежала прочь.
— Ласта! — окликнула меня матушка.
— Ваше — вдох, — Высочество!
— Истар в армии, он скоро вернется домой! — убежденный, даже злой голос матушки кричал в мою удаляющуюся спину.
Но я не обернулась. Я не подчинюсь так просто. Договор подписан?! Прекрасно!
Бежала, перепрыгивала через ступеньки по высокой каменной лестнице. В большом коридоре тень от колонн будто пыталась остановить меня. Удержать темными руками, скрывая от света, цепляясь за мою тень и смешиваясь с ней. Но освещенная лучами солнца я опять становилась свободной.
Большая деревянная дверь резными узорами смотрела на меня, мощная и непреклонная. Два охранника по бокам твердо стояли, охраняя покой собравшихся внутри людей.
— Откройте, — приказала я.
Мужчины стояли, как будто статуи.
— Такое вы проявляете уважение к члену птичьего рода?!
Я оглядела их и выбрала худощавого. Подошла вплотную, с полминуты смерила взглядом.
— Открой. Мне. Дверь. — По буквам произнесла я, давая последнюю попытку.
Мужчина держался, казалось, даже не дышал. Я легкомысленно посмотрела на дверь, театрально обозначая, что ничего плохого и в жизни не помышляла. Улыбнулась, посмотрела в лицо охраннику и подошла ближе. Ещё ближе. Мне нравилось, что он искал взглядом помощи у товарища, а я надвигалась на него как на букашку. Я видела каждую капельку стекающего по лбу пота. До чего мне противны эти чурбаны! Я с чувством исполненного долга и радости наступила на его сапог каблуком и вдавила пяткой в пол. Совсем не та легкая поступь, что служанка показывала мне. Со лба охранника стекла капля пота и он часто заморгал и в тот же миг оглянулся на напарника.
— Ваше Высочество, — все-таки решился подать голос второй. — Король велел не впускать Вас.
Какой-то слуга будет поправлять меня?!
— Открывайте! — холодно произнесла я, держась из последних сил.
— Не положено, Ваше Высочество, — произнес первый, не успев прийти в чувство.
Я рассмеялась, это какая-то шутка?!
— Отец! — заорала я, не в силах более терпеть такое отношение. — Если тебе так угодно, женись на нем сам! Слышишь?!
За дверью послышались шаги, я перевела взгляд со стражников.
— Открывайте же! — я встала посередине, слушая как скрипят петли отворяя засов. Щель между дверями росла. Секунды текли, от ожидания свело ноги. Свет осветил темный коридор. Глаза обожгло, я не секунду зажмурилась в надежде, что через это самое мгновение увижу отца.
Двери открыли взору мерзкого низкого старикашку с бородавками на лбу. В его темных бровях затаились белые волоски старости. Королевский советник отнюдь не птичьей породы. Он смерил меня давящим, нахальным взглядом, а я старалась не выказать отвращения.
— Добры души, принцесса, — оскалился, открывая желтые клыки. — Сопроводите принцессу в ее покои.
Он смотрел на меня надменно, а я видела в нем самого явного человека, ненавидящего женщин. Готова поспорить, это его идея сосватать меня невесть за кого и отправить куда подальше!
— Король навестит Вас позже, — советник быстро поклонился, до последнего не отводя от меня взгляд.
— Я не выйду за него замуж! — прокричала я вслед закрывающейся двери и сама направилась в покои, отталкивая руки посторонних.
На ступенях мне снова встретилась служанка. С ее лица сходил уже ручей пота, лицо раскраснелось, в ногах не осталось силы.
— Ваше, — выдох-вдох, — Высочество, — она тяжело дышала и, увидев меня, остановилась ухватившись за стену.
— Ты словно свинья на вертеле! — выплюнула я слова, проходя мимо, не в силах утаить скопившийся внутри меня яд.
Глава 2
— Он обязательно Вас выслушает, Ваше Высочество.
— Если потребуется, я встану перед ним на колени. Буду умолять до потери пульса!
Рассуждала я, ходя по комнате из стороны в сторону. Во мне расправляли крылья несгибаемая решимость и твёрдость мысли.
— Это точно поможет, Ваше Высочество.
— Если они действительно надеялись, что я так просто подчинюсь… — не договорила я угрозу.
— Не тревожьтесь, разговор с отцом все решит. Вот увидите, он послушает Вас и все уладит.
Она складывала мои вещи, зачарованно разглядывая вышивку на моем платье, с упоением проводила руками по золотой вязи. Глаза ее выражали не только любовь, они были наполнены очарованием. Ее восторгала моя жизнь: убранство спальни, еда, одежда. Все вызывало в ней восхищение и наверняка зависть. Но понимала ли служанка, чему она завидует.
Услышав снова: “Да, Ваше Высочество”, я хитро прищурилась:
— Знаешь, как мы сделаем, — шагнула
