допускающим возражений (не зря столько лет тренировалась!), поставила моего провожатого в известность, что намерена присоединиться к нему и всей ожидающей свите на корабле перед самым отплытием. Засим – разрешите откланяться. Лорд Иргэррион только длиннющими ресницами захлопал и обречённо кивнул.
А мне того и надо. Первым делом я бросилась к себе, в секунды скинув это ненавистное платье, в которое утром меня с трудом втискивали четыре придворные дамы. Волосы в хвост, штаны, рубашка и разношенные сапоги. У меня ещё последние полдня жизни, и я имею право провести их так, как хочу. Наедине со своими мыслями и в месте, где никто меня не найдёт. Есть у меня одно такое, даже мама о нём не знает.
Когда строили Личвуд, в моде были балконы и открытые террасы. Архитекторы постарались на славу – весь дворец опутан ими, большими, малыми и совсем крохотными. Не учли, что холодные прибрежные ветра под моду подстраиваться не станут и своими порывами будут портить сложные причёски и воздушные туалеты его прекрасных обитательниц. И выходы на многие из балконов со временем заложили, оставив только как внешние декоративные украшения. Один такой я и облюбовала – снаружи он совсем незаметен, а великолепный вид с него открывается и на площадь, и во внутренний сад. Попасть туда можно только через портал. Вечнозелёный плющ, бегущий по шероховатым камням стен Личвуда, скрывает от нескромных глаз, а портал я настраивала сама и пользовалась им так часто, что могла пройти с закрытыми глазами.
Стыдно признаваться, хотелось мне выреветься, утопить свою тоску в солёном море слёз. Не по Личвуду – он тысячелетия стоял до меня и после столько же простоит. Не по Эрли – наш остров за мамой как за каменной стеной. Не по друзьям – у Велиары друзей не бывает.
Но должна же я достойно оплакать и похоронить свои несбыточные надежды! На что? На счастье? На… даже язык не поворачивается! – любовь?!
Нет, конечно, я всерьёз не надеялась когда-нибудь… или надеялась? Что найдётся такой чистый сердцем и безрассудно смелый, что не побоится – страшно сказать! – полюбить Велиару. И я дрогну и прилеплюсь к нему всем своим одиноким существом, и мы заживём долго и счастливо…
Стоп. Эх, Дина-Динка, столько лет прожила, ума не нажила! Кто в здравом уме захочет связать жизнь с человеком, который в любой момент будет знать, что ты чувствуешь? Даже не желая этого? Так что, дорогая, вытирай слёзы—сопли и возвращайся в реальность. К жизни в чужом краю, престарелому мужу, которого ты совсем не знаешь, и к своим обязанностям… Чёрт, как всё же реветь хочется!
С такими невесёлыми мыслями я оказалась в своём убежище. Привычно шагнула к ступеньке, образованной смещённым стыком двух каменных блоков, да так и замерла.
Моё укромное место было занято. На импровизированном стуле сидел, пригорюнившись, темноволосый парень и с неприкрытой тоской взирал вниз, как раз на покидающую дворец делегацию рианских послов. И вид у него был такой пришибленный, что моя возникшая было досада уступила место удивлению.
– Эй, – почти шёпотом окликнула я его, – я могу тебе помочь?
Парень вздрогнул и обернулся. На незнакомом смуглом лице вспыхнула неожиданная и немного растерянная улыбка:
– Вряд ли. Но спасибо за предложение.
Я подошла поближе, беззастенчиво разглядывая нарушителя моих планов:
– Ты как сюда попал?
Он мотнул головой, одновременно и указывая, и смахивая со лба давно нуждающиеся в стрижке пряди:
– Через портал. Как теперь понимаю, твой. Я помешал?
Я старательно подумала и честно ответила:
– Да. Но это даже к лучшему. У тебя такой вид, что моё непомерное горе больше не кажется мне таким уж невыносимым. Надеюсь, ты не собираешься сигануть с этого балкона вниз? Там внизу розы. Эрлийские, особые. Очень красивые, но страшно колючие. В гробу будешь выглядеть большой подушечкой для булавок.
Парень невольно глянул вниз и невесело рассмеялся:
– Нет уж, благодарю. Предпочту иметь на своих похоронах более достойный вид. А что, так заметно, что я чувствую?
– Обиду, злость и разочарование, – искренне призналась я, – но, вполне возможно, утром ты поссорился со своей подружкой, и я лезу не в своё дело?
– Если бы всё было так просто… – он тяжело вздохнул и вдруг опять улыбнулся, протянув мне ладонь – сильную, узкую, твёрдую даже на вид: – Я – Вэль.
– Дина.
– Присаживайся! – Он подвинулся, освобождая мне половину сиденья. – Здесь прекрасный вид.
– Знаю, – рассмеялась я. – Всё-таки это моё место!
Мы принялись разглядывать наконец-то собравшееся вместе и устремившееся к порту посольство. Костюмы, флаги и вымпелы были великолепны. Расшитые плащи сверкали в лучах солнца. Не менее впечатляла делегация провожающих.
– Почему ты не с ними? – машинально спросила я.
Вэль повернулся ко мне, и я встретилась с взглядом его тёмных глаз. И поняла, что чёрными глаза рианцев кажутся только издали. Вблизи они засветились золотыми всполохами, словно зарницы в предрассветной темноте ночи, разгораясь всё сильнее и сильнее. Я сразу вспомнила, что это свечение – отражение магии Риана, чем ярче, тем сильнее маг.
Глаза Вэля были сплошным потоком золота.
– От тебя можно что-нибудь скрыть?
– Слова, вещи и поступки, – заученно выпалила я. – Прошу не путать эмпатию с чтением мыслей. Только не надо быть семи пядей во лбу, чтобы, увидев мага типичной рианской внешности в рианской одежде, не опознать в нём рианца. Посольство Риана в Эрли – первое и единственное за пятьсот лет.
Вэль старательно оглядел себя, словно первый раз увидел, подёргал длиннющие пряди волос, потёр упрямо выступающий подбородок:
– Да уж… Сложно догадаться!
– Практически невозможно, – поддакнула я. – Так почему маг-рианец прячется в укромных уголках Личвуда от своих соотечественников? Властителю не угодил?
Он фыркнул:
– Не, Властитель как раз мой единственный друг. Это я от посольства сбежал. Могу я хоть пару часов побыть один?! Не принимая участие в этой идиотской свадьбе! Ведь все понимают, что это просто договор, после столетий войн помиривший Риан и Эрли! Нет, надо устраивать торжественное представление, словно у Властителей нет сердца, и заставлять Велиару – последнюю Велиару, сокровище Эрфирая! – выступать в этой показательной церемонии! Будто мало ей осознания того, что её приносят в жертву ради мира и благополучия!
– Велиары для того и созданы, – помертвевшими губами шепнула я, – это их предназначение, Вэль. Они не могут выбирать. Не Арвиндэйл, так
