когда схватила потрепанный электрический провод в гараже дяди Эдди. Она смотрела на Фина.
— Его отец — шериф. Он может отослать тебя… или сказать мэру. Ты же знаешь, мэр Торсен ненавидит нашу семью.
— Я не боюсь никого из Торсенов, — Фин расправил плечи и посмотрел на неё так, что даже напомнил своего отца, дядю Эдди, и это было плохим знаком. Дядя Эдди никогда не пасовал перед трудностями. Она не знала точно, что же он такого сделал, что оказался в тюрьме, но готова была поклясться, что все это началось с какой-нибудь трудности.
— Я не могу его оторвать, — он дергал щит.
— Просто оставь его в покое! — она снова сжала руки.
— Ладно, — он спрыгнул с корабля и встал рядом с ней.
Лори не всегда могла понять кузена, но знала, что у того был упрямый характер, который навлекал на него — и частенько на неё — неприятности. И это было им совсем не нужно.
— Мэтт того не стоит.
— Ты права, — сказал Фин, тихо фыркнув.
— Так ты будешь держаться подальше от него и от щита? Я не хочу, чтобы ты во что-то вляпался, — она смотрела на него, надеясь услышать обещание, которое так и не было озвучено, и, пока он молчаливо стоял, она мягко опустила свою голову на его плечо и сразу же почувствовала себя ужасно глупой.
— Я в порядке, — сказал Фин, соприкасаясь своей головой с её.
Она молчала. Это было именно то, что она имела в виду, некая комбинация из «Я беспокоюсь за тебя, дурак», «Ты в порядке?» и «Поговори со мной». Фин это понял. Семья по линии её отца всегда отличалась способностью понимать друг друга без слов. И её отец умел это — когда был рядом, что в последнее время случалось не так часто.
— Пойдем, — сказал он. — Тебе в любом случае надо как-то добраться до дома.
Они направились к ее дому. У нее не будет времени проводить Фина домой, но даже если и будет, он не позволит. Он был старшим братом, которого у нее не было, решив защищать ее, даже когда сводил с ума. Большинство членов семьи Брекке относились к ней так, словно она была чем-то, что нужно было защищать. Хотя она не видела их, но знала, что они следят за ней. Никто в школе никогда не огорчал ее, и она была уверена, что Фин дал понять, что будет бить любого, кто ее обидит.
— Я скучаю по всем, — тихо сказала Лори. Кроме Фина, она видела семью отца только тогда, когда проходила мимо них в городе. Фин был в ее классе, поэтому они виделись в школе, но не было никаких семейных барбекю, никаких вечеринок, даже походов в гости. Мать держалась подальше от Брекков, а поскольку отец уехал в одно из своих бесконечных путешествий, Лори тоже не могла находиться рядом с семьей.
— Все скучают по тебе… и по дяде Стигу. — Фин не упоминал сводного брата, Джорди, или ее маму, конечно. Брекки не совсем отвергли Джорди, но он не был для них семьей. Он был доказательством того, что ее мать и отец расстались, что ее мать пыталась жить дальше, но это не сработало. Теперь ее мама позволяла отцу заходить каждый раз, когда он приезжал в город. Он относился к Джорди как к сыну, не так, как к Фину, но все же принял брата Лори. Остальные Брекки не были такими уж хорошими.
— Дядя Стиг звонил в последнее время? — спросил Фин. В его голосе было столько надежды, что Лори уже не в первый раз пожалела, что отец забывал позвонить Фину. Конечно, он часто забывал, что нужно позвонить ей, так что ожидать от него чего-то еще — было глупо.
— Несколько недель назад. Он скоро приедет. По крайней мере, он так сказал. — Лори опустила голову.
Фин толкнул ее плечом.
— Он приедет.
— Если только не забудет, — добавила Лори. И то и другое было одинаково вероятно. Отец приходил и уходил в зависимости от настроения; он звонил или посылал подарки, если вспоминал об этом.
— Может быть, он останется на некоторое время, — предположил Фин.
И Лори знала, что он не сказал, и тогда я смогу побыть с тобой. У Фина не было настоящего дома. Последние несколько лет дядю Эдди держали взаперти за какое-то преступление, о котором никто не хотел говорить в их присутствии, а тетя Лилиан собрала вещи и ушла много лет назад. Фин перемещался между родственниками, как мешок с одеждой. Когда отец Лори был рядом, он, вероятно, приглашал Фина жить с ними. Как только он уходил, Фин съезжал. Мать Лори никогда не говорила, что он должен уйти, но Фин всегда уходил, и она никогда не останавливала его.
— Ты можешь просто попытаться не драться с Мэттом? Или еще с кем-нибудь? — выпалила она.
Фин остановился, посмотрел на нее, а затем продолжил идти.
— Будет легче, если ты не будешь с ним драться. — Она схватила Фина за предплечье. — Мама беспокоится о твоем влиянии на Джорди, и если папа останется, будет хорошо, если ты тоже вернешься домой.
Они свернули за угол и оказались почти у ее дома. Тускло-бежевое здание напоминало приземистого каменного гиганта из одной истории, которые они все должны были выучить в шестом классе. Пожарные лестницы, на которых настаивал хозяин, были живописными балконами, прилепившимися к стене здания. Красные и синие полосы граффити были единственными цветами, которые можно было увидеть.
Фин быстро обнял ее, верный признак того, что он чувствовал себя виноватым, прежде чем сказал:
— Постараюсь держаться подальше от неприятностей, но я не собираюсь выставлять себя тряпкой.
Это было лучшее, на что она могла надеяться. Фин сам не нарывался на неприятности, но они находили его — и её — очень часто. Может, конечно, они попросту этому не противились. Так думала её мать. Лори несколько раз была у директора Фелпса из-за одного небольшого недопонимая со шкафчиками, но в последнее время в большинстве случаев действительно держалась от неприятностей подальше, что кардинально менялось, стоило ей начать проводить больше времени с Фином.
У него было немного друзей, так что она всегда чувствовала себя плохо, если не проводила время с ним, но также плохо она себя чувствовала, когда бывала за это наказана. Он не попадал в большие неприятности, когда она была рядом, она же вляпывалась вдвойне. Как, например, сегодня: все, что она знала, так это то, что была нужна ему, и поэтому согласилась пойти. Она была
