- Ты чего? - спросил Андрей.
- Тебе ничего не снилось сегодня необычного? - спросил Стас с необъяснимой надеждой.
- Я не запоминаю снов, - буркнул брат, скрываясь в ванной.
И вдруг, столько времени спустя, все же признал, что видел и пустыню, и бабочек. И сердце Стаса часто-часто забилось. Он резко сел на кровати:
- Так ты все-таки был там? – спросил он, впиваясь глазами в брата.
Андрей кивнул. И сердце Стаса забилось еще чаще, а кровь едва не вскипела, впервые после многомесячного перерыва ощущая выброс адреналина.
- Так был это не сон? - медленно спросил мальчик.
- Ну... не совсем.
Медленно, подбирая слова, Андрей рассказал ему о существовании другого мира, жизни во сне, которая возможна для некоторых людей. И самое главное - возможна для него, Стаса.
- Там ты не будешь инвалидом. Ты сможешь ходить, и даже летать, там у всех есть крылья, - объяснял брат. В этом мире люди живут гораздо дольше, чем в настоящем, и в нем не существует болезней, продолжил он.
- Но как туда попасть? - не понял мальчик.
Андрей улыбнулся:
- Нужно просто лечь спать.
Стас скептически посмотрел на старшего брата.
- Знаешь, я вообще-то делаю это каждую ночь, и...
- Знаю, - перебил Андрей. - И ты попадал бы туда, если бы Ксеар не удалил тебя специально.
- Ксеар?
- Это человек, который создал этот мир. Он им управляет. И он не разрешает там быть детям.
- Прекрасно, - надулся Стас. - И что же, мне теперь ждать, пока я не состарюсь?
- Вообще-то только до шестнадцати. Это еще не старость, - парировал брат.
- Это же еще целых полтора года! - разочарованно воскликнул мальчик, едва не подпрыгивая на кровати.
- А теперь слушай, и не перебивай, - посуровел Андрей. - Если ты обещаешь мне, что будешь вести себя как взрослый человек...
- Обещаю!
- Я сказал, не перебивай, - рявкнул брат, и Стас присмирел.
- Ты обещаешь мне, что немедленно бросишь все свои суицидальные идеи, что я больше не увижу на твоей физиономии депрессивное выражение. Ты будешь нормально есть, пить, делать физиотерапию, гулять...
Стас сосредоточенно кивал. Его глаза загорелись, а губы разошлись в улыбке, которая, возможно, выглядела идиотской, потому что Андрей стал смотреть немного насмешливо.
- И вообще, неплохо бы начать помогать мне по дому, - продолжал он. - Ты вполне можешь убирать свои шмотки и все такое...
- Хорошо.
- И учеба, Стас. Принимайся за учебу. Я хочу, чтобы ты в конце года сдал все экзамены, как положено. Потому что я не помню, где в твоем медицинском заключении написано про повреждения головы.
- Ладно, - с уже меньшим энтузиазмом согласился мальчик.
- Если ты все это сделаешь, то тебе будет позволено войти в миры на год раньше, - заключил Андрей, и глаза Стаса снова засияли.
Аквинсар, 165 лет спустя. Миры Ксеара, 296 год. Первый мир, научный институт.
- Ну, пожалуйста.
- Исключено.
- Я так хотела побывать в России!
- Нечего тебе там делать. Поезжай лучше во Францию, честное слово. Или у себя там путешествуй. Испания – чудесная страна. Море, солнце, вкусности всякие, рыба свежая, томатный суп этот ваш…
- Гаспачо, - автоматически подсказала Зарайа.
- Вот-вот, - поддакнул Аквинсар. - Чего еще надо?
- Но я…
- Зарайа. Я же тебе все объяснял.
Его невеста, самая красивая девушка во всех мирах, самая задорная и рыжая, не отставала. Ее зеленые глаза сверкали, губы упрямо сжимались и даже ноздри раздувались от возмущения. Она воспламенялась моментально, и сбить этот огонь было непросто, даже ему. Что не удивляло – Зарайа в седьмом мире повелевала огнем, сама была пламенем, а он – всего лишь неподвижной скалой. Не водой, как его брат. Не воздухом, как Ксеар. Он не мог ни затушить ее, ни раздуть ее пламя. Оставалось только наблюдать и разговаривать, и быть терпеливым с ней, даже когда она врывалась в его рабочий кабинет без приглашения и заводила разговор на тему, которая набила оскомину.
- Но почему ты не хочешь со мной встретиться?
- Потому что мы не расставались, любимая, - Аквинсар взял лицо девушки в обе ладони и мягко улыбнулся, глядя во встревоженные и обиженные глаза. – Мы и так вместе. Зачем тебе эта реальная встреча?
- Потому что я хочу тебя настоящего тоже знать!
- Зар, я настоящий. Реальный. Реальнее некуда. А то, что ты увидишь в Питере, тебе не понравится. Я инвалид. Я веду там отшельнический образ жизни, я почти никуда не выхожу.
- Ты и здесь никуда не выходишь, - улыбнулась Зарайа, обводя рукой рабочий кабинет своего жениха.
Тот, исчерпав аргументы, возвел глаза к потолку и вздохнул.
Это было почти правдой. В своем кабинете глава научного института проводил огромное количество времени. Аквинсар лично отслеживал все направления, по которым работали исследователи. Он много писал и редактировал, его перу принадлежали труды по истории Первого мира, по законам его развития, исследовательские описания миров, статьи о психологии мирян.
Почти с самого начала, когда Аквинсар совсем мальчиком попал в Семь миров, он понял, что единственное, чем хочет заниматься – это познавать миры, знакомиться с их сутью, проникать в тайны и законы их существования. Ничего интереснее и важнее в его жизни не было. И он полностью погрузился в эту деятельность, лишь изредка отвлекаясь на мирские дела вроде обеда с братом.
Аквинсар почти не заметил, как прошел сквозь все семь миров, но не пошел по стопам брата и ни в малейшей степени не стал претендовать на власть. Единственное, что его совершенно не интересовало в Первом – это его политическая жизнь и вопросы управления. Он не хотел тратить время на споры с Айи, который тогда активно занимался развитием миров и постоянно дискутировал с Яльсикаром о том, как именно следует это делать.
Оказавшись буквально между молотом и наковальней, Аквинсар первые годы еще пытался в этом участвовать, и однажды неосторожно поддержал предложение Ксеара о привлечении в миры большего количества «спящих» - людей, которые не понимали, что они во сне, чем вызвал огромное неудовольствие Андрея. Яльсикар считал это небезопасным, поскольку спящие не понимали, где находятся, галлюцинировали и могли проявлять агрессию. Он здорово разозлился на младшего брата за то, что тот способствовал претворению этого решения в жизнь. После той ссоры Аквинсар зарекся вмешиваться в их дела.
- Любите друг друга без меня, я подержу свечку, - угрюмо ответил он, когда Ксеар и брат позвали его на очередное совещание. И остался в институте.
К вечеру прилетел Яльсикар.
