Работа с миром была разработана в течение последних двадцати лет из процессуально-ориентированной психологии, применяясь в группах, которые насчитывали от трех человек до тысячи. Первоначально я был аналитиком юнгианского толка, и корни «процессуальной работы», как называют ее сами практикующие, уходят в аналитическую психологию Юнга, в физику и даосизм. Даосский взгляд на жизнь подразумевает, что в том, как именно разворачиваются явления, уже содержатся фундаментальные элементы, необходимые для разрешения человеческих проблем.
Процессуальная работа началась с работы со сновидением и телом и в конце концов распространилась на семьи и крупные группы. Методы мировой работы применялись в муниципальных дискуссиях вокруг политических проблем*, в международных конфликтах**, в бизнесах, борющихся за экономическое выживание***, и в образовательных и духовных организациях****. Они тестировались, видоизменялись и преподавались в более чем тридцати странах в самых различных сообществах, включая вовлеченные в вооруженные конфликты этнические группы, они использовались в международных, политических и туземных группах. Эти методы оказались удивительно успешными в работе с самыми разными людьми, от детей младше пяти лет до людей в психотических и коматозных состояниях.
Я начал разрабатывать техники мировой работы в конце 1970-х годов, работая в Швейцарии, ЮАР и Соединенных Штатах. Меня угнетали слишком медленные темпы изменений как в небольших группах, так и международных перемен. Довольно быстро оформились многонациональные и международные группы, обучающиеся процессуально-ориентированной работе. Некоторые стали в этих группах фасилитаторами. Сначала к нам обращались только небольшие европейские и американские организации. Позже, когда мы набрались опыта, нам уже приходилось работать с крупными, разнообразными, зачастую международными сообществами на открытых форумах, посвященных вопросам экономики и расизма.
На сегодняшний день тренинги по работе с миром проводятся во многих крупных городах по всему миру. Иногда в учебной группе в течение нескольких недель одновременно участвуют до 500 человек, представляющих все общественные категории. Эти группы и сами являются сообществами, предоставляющие обширный материал для исследования. Будущие фасилитаторы овладевают навыками и занимаются личным развитием, необходимым для того, чтобы сидеть в огне международной напряженности. Часто она доходит до такого же накала, как ситуации, предшествующие беспорядкам и войнам. Проводить эти тренинги трудно, но они бывают и крайне увлекательными, а результаты их предсказуемо позитивны, чего не скажешь о действиях людей в зонах вооруженных конфликтов, где они не могут прибегать к помощи фасилитаторов.
До сих пор психология, физика, общественные отношения и политика были отдельными областями. По мере своего развития работа с миром переводит психологию из контекста работы над собой в сферу социального осознавания и революции. Более того, она выводит политику за пределы обычных мирских проблем, ведя ее к становлению сообщества, что является самой вечной и священной заботой человечества. Работа с миром сочетает интерес экологии к окружающей среде, сосредоточенность психологии на личности и устремленность социальных теорий к историческим переменам.
Мировая работа и сновидениеСфера работы с миром включает в себя бессознательные, сноподобные процессы, происходящие в корпоративных учреждениях. Процессуальная работа рассматривает телесные сигналы индивида и групповые движения как сноподобными, поскольку они проявляются в сновидениях. Например, вы можете не осознавать свою осанку, но чувства, стоящие за тем, как вы держитесь, подобны сценам в ваших сновидениях. Образно говоря, ваше тело сновидит.
Группы тоже сновидят. Неявные сигналы, невыраженные намерения, движения и направления являются тем, что туземцы могли бы назвать духами. Именно идея духов стоит за французским выражением «корпоративный дух» — esprit de corps, что буквально означает «дух тела», то есть групповое сознание.
В наши дни не только шаманы должны работать с духами. Способствовать укреплению связей между этими фантомами времени, чтобы противостояния на рыночной площади, на улицах и, конечно, у нас дома становились полезными событиями, является задачей каждого. Мы должны обращать внимание на то, что говорят люди, но если это единственное, что мы замечаем, если мы не обращаемся к групповому духу — духу любви, зависти, враждебности или надежды, — то ситуация в конечном счете заходит в тупик и мировая история повторяется. Для достижения жизнеспособного мира нам необходимо прорваться на новый уровень общения.
Истоки мировой работы обнаруживаются везде, где люди пытаются улучшить сообщества и где их им небезразличны права других людей. Они находятся везде, где людям все еще удается отстоять свое право встречаться друг с другом, размышлять и спорить в самых разных ситуациях — от племенных сходок и муниципальных совещаний до собраний жителей квартала, споров в местной забегаловке, дискуссионных кружков, салонов и лицеев. Все эти форумы собирают людей для того, чтобы они поговорили, поучились и пообщались друг с другом.
Все проблемы мира разомОдна из наиболее распространенных причин провалов человеческих переговоров состоит в том, что многие люди боятся гнева. Мы не можем или не желаем иметь дело с сообщениями и темами, способными вызвать агрессию. В результате чувства уходят на дно.
Подавленные чувства, неосуществленные потребности, поиск смысла жизни — все подобные человеческие проблемы играют центральную роль в любой организации, независимо от ее целей или воззрения.
Я уже назвал некоторые из числа острых социальных моментов, порождаемых разнообразием: использование иерархических привилегий во благо или во зло, соперничество из-за власти, расовые взаимоотношения, отношения между мужчинами и женщинами или между пожилыми и молодыми людьми, истощение окружающей среды и духовные проблемы. Не признавая многообразия, мы еще больше разжигаем страсти.
Различные уровни проблем и разногласий переплетены между собой, поэтому решение одних без одновременного обращения к другим редко бывает долговечным.
Ваши внутренние переживания, взаимоотношения и судьба связаны с экономикой, преступностью, наркоманией, расизмом и сексизом не только в вашей собственной этнической группе и в вашей части города, но и во взаимодействии с другими этническими группами, и в других частях города. В конечном счете всякий раз, когда мы работаем над одной проблемой, мы, по сути, работаем над всей историей человеческого рода. Поскольку работа с миром имеет дело с атмосферой и полем городского квартала в той же мере, как с индивидами и их ролями в различных организациях, она не обращается к проблемам линейно, то есть к каждой по очереди. Она берется за все мировые проблемы разом.
Решения старых проблем прокладывают дорогу новымЯ мог бы привести примеры из Белфаста или Москвы, Тель-Авива или Кейптауна, Токио или Одессы. Но прямо сейчас у меня стоит перед глазами возбужденная конференция в Комптоне, неблагополучном районе Лос-Анджелеса, раздираемом конфликтами между негритянскими и латиноамериканскими бандами. Это один из тех районов, на проблемах которых средства информации стряпают свои сенсации, а жители в которых не рискуют выходить на улицу после наступления темноты.
Конференция, организованная специалистами процессуальной работы из Лос-Анджелеса*, была посвящена вопросам многообразия, расизма и сообщества. В ней участвовало 150 человек из самых разных слоев общества — от высшего звена среднего класса до бездомных. Там присутствовали жители Комптона и люди из других мест, пожилые люди и члены банд, официальные представители муниципалитета, духовные лица и бывшие осужденные. Зал, где мы работали, был частью местного торгового центра, расположенного около автовокзала.
В конференц-зале царила напряженная атмосфера. Люди, приехавшие в Комптон из других мест, боялись находиться в этом районе. В начале конференции гнев, разлитый в воздухе, практически можно было осязать. Обмен репликами и дискуссии о расизме велись в весьма резком тоне. На второй день один из белых участников, мужчина лет под пятьдесят, высказался на эту тему. Мягко, но уверенно он говорил о своем опыте контактов с поликультурными группами, отмечая, как ему не нравится гнев. В течение всего времени своего выступления он улыбался.
Негр лет двадцати с лишним спокойно заявил с места, что докладчик не знает, о чем говорит. Белый проигнорировал его высказывание. Тогда черный встал и, обратившись к белому, с горячностью заговорил о том, что это уже не первый случай, когда его голос игнорируют. Белый отказался разговаривать со «столь разгневанной личностью». Чем громче говорил афроамериканец, тем больше белый докладчик поворачивал голову и туловище в противоположном ему направлении. При этом он не переставал повторять, что открыт по отношению к любому человеку.
