Читаем без скачивания Милый недруг - Джин Уэбстер

За пятнадцать минут визита он в сжатой форме изложил, какие перемены желал бы видеть в приюте. Он! А в чем, осмелюсь спросить, заключаются обязанности заведующей? Неужели она только манекен, принимающий приказания от врача? Мак-Брайд и Мак-Рэй развернули боевые знамена.

Твоя возмущенная Салли.

Приют Джона Грайера.

Понедельник.

Многоуважаемый доктор Мак-Рэй!

Посылаю Вам это письмецо через Сэди Кэт, так как дозвониться до Вас невозможно. Скажите, та особа, что именует себя миссис Мак-Гур-рк и вешает трубку в середине фразы – Ваша экономка? Если она часто подходит к телефону, я не понимаю, как Ваши пациенты сохраняют хоть какое-то терпение.

Поскольку Вы не пришли сегодня утром, а маляры пришли, я осмелилась выбрать для Вашей лаборатории веселый цвет спелой ржи. Надеюсь, что в цвете этом нет ничего вредного.

Кроме того, если у Вас найдется свободная минутка, съездите, пожалуйста, к доктору Брайсу на Уотер-стрит, посмотрите зубоврачебное кресло и принадлежности к нему, они продаются за полцены. Если бы все его орудия пытки были здесь, в одном из углов Вашей лаборатории, доктор Брайс справился бы со 111-ю пациентами гораздо скорее, чем теперь, когда нам приходится возить их поодиночке на Уотер-стрит. Не находите ли Вы, что это удачная мысль? Она пришла мне в голову ночью, но мне не случалось покупать зубоврачебных кресел, и я полагаюсь на Вашу профессиональную опытность.

Искренне Ваша

С. Мак-Брайд.

Приют Джона Грайера.

1-е марта.

Дорогая Джуди!

Перестань ты посылать мне телеграммы!

Конечно, ты хочешь быть в курсе всех наших дел, и я охотно отправляла бы тебе ежедневные бюллетени, но, право же, у меня нет ни одной свободной минутки. К вечеру я так устаю, что если бы не строгая Джейн, я ложилась бы, не раздеваясь.

Со временем, когда мы войдем в колею и я буду уверена, что у моих сотрудников все идет гладко, я стану аккуратнейшей в мире корреспонденткой.

Прошло уже дней пять с тех пор, как я тебе писала, правда? За эти дни кое-что сделано. Мак-Рэй и я выработали план кампании и расшевелили дом до его сонных глубин. Доктора я люблю все меньше и меньше, но мы заключили нечто вроде перемирия. А работать он умеет. Я всегда считала, что у меня самой достаточно энергии, но оказывается, что он всегда впереди, а я, запыхавшись, едва поспеваю за ним. Он так упорен, упрям и подобен бульдогу, как только может быть шотландец, но малюток он понимает, то есть, он понимает их физиологическую сторону. У него к ним не больше чувств, чем к лягушкам, над которыми он, наверное, производит опыты. Помнишь, как Джервис часа два разглагольствовал о прекрасных и гуманных идеалах доктора? C'est a rire![1] Для этого человека П.Д.Г. – частная лаборатория, где он может ставить опыты, не подвергаясь нападкам любящих родителей. Я бы не удивилась, если бы в один прекрасный день застала его, когда он вводит микробов скарлатины в овсяную кашу, чтобы испытать новую сыворотку.

Из нашего домашнего штата действительно годятся, по-моему, только истопник и учительница приготовишек. Ты бы видела, как они бегут навстречу мисс Мэтьюз, как ластятся к ней – и как мучительно вежливы они с другими учителями! Дети живо определяют человека. Я очень расстроюсь, если они будут вежливы со мною.

Как только я немного сориентируюсь и буду точно знать, что нам требуется, я сейчас же примусь за увольнения. Хотелось бы начать с мисс Снейс, но я узнала, что она племянница одного из наших самых щедрых попечителей и отставке не подлежит. Она – неопределенное, бледноглазое, бесподбородочное существо. Говорит через нос, дышит – через рот, ничего не может сказать определенно, все ее фразы оканчиваются каким-то несвязным журчанием. Всякий раз при виде этой женщины мне очень хочется взять ее за плечи и втряхнуть в нее немного решимости. А на ней лежит полный надзор за семнадцатью крошками от двух до пяти лет! Раз ее нельзя уволить, я придумала другой выход: низвела ее в подчиненное положение, и так, что она не заметила.

Доктор нашел для меня прелестную девушку, которая живет недалеко от нас и приходит ежедневно руководить детским садом. У нее большие и нежные карие глаза, как у коровы, и материнские манеры (ей ровно девятнадцать). Малютки обожают ее. Во главе ясель я поставила милую, спокойную женщину средних лет, которая вынянчила пятерых собственных ребят и умеет обращаться с детьми. Ее тоже нашел наш доктор; как видишь, он приносит пользу. Номинально она подчинена мисс Снейс, но удачно узурпирует власть. Теперь я могу спокойно спать, не опасаясь, что моих младенцев заморят.

Видишь, наши реформы уже начались; и хотя умом я согласна с научными нововведениями нашего доктора, они не всегда трогают сердце. Бьюсь я над другим – как внести побольше любви, тепла и света в эти мрачные маленькие жизни? Я не уверена, что наука может это сделать.

Одна из наших самых настоятельных нужд – в том, чтобы собрать и привести в порядок сведения о детях. Книги вели возмутительно. У миссис Липпет была большая черная книга, в которую она кое-как совала всякие сведения, случайно доходившие до нее, – и о семьях наших детей, и об их поведении, и о здоровье. Иногда они целыми неделями не удосуживались раскрыть книгу. Если какая-нибудь семья хочет усыновить одного из наших детей и пожелает узнать что-нибудь об его родителях, мы в большинстве случаев не можем даже сказать, откуда он к нам попал!

"Скажи мне, малютка, откуда взялась?Небо разверзлось, и вот я у вас".

Да, точное описание.

Нам нужна сотрудница, которая разъезжала бы по округе и собирала все статистические данные о наследственности наших цыплят, какие только можно найти. Это нетрудно, у большинства есть родственники. Как тебе кажется, не подошла ли бы Дженет Уэйр? Помнишь, как она преуспевала по политической экономии? Просто глотала всякие таблицы, карты и диаграммы!

Должна тебя также известить, что приют Джона Грайера подвергся весьма тщательному обследованию, и обнаружилась ужасная истина: из двадцати восьми наших бедных крысят, осмотренных до сих пор, только пять соответствуют требованиям. И эти пять здесь недавно.

Помнишь ли ты жуткую зеленую комнату на первом этаже? Ну, приемную? Я устранила из нее столько зелености, сколько возможно, и устроила лабораторию для доктора. Там – весы, лекарства, зубоврачебное кресло и одна из этих милых бормашин (купила в подержанном виде у доктора Брайса, который ради пациентов переходит на эмаль и никель). На эту бормашину смотрят, как на машину адскую, а на меня – как на чудовище. Зато каждая маленькая жертва, которой поставили пломбу, имеет право целую неделю входить в мою комнату и получать два кусочка шоколада. Наши дети не отличаются храбростью, но и кротостью – тоже. Юный Том Кихоу чуть не откусил палец у зубного врача, предварительно опрокинув стол с инструментами. Чтобы стать зубным врачом в П.Д.Г, требуется не только профессиональная сноровка, но и физическая сила.

Меня прервали, пришла благотворительница, и надо было показать ей заведение. Она задала пятьдесят нелепых вопросов, отняла у меня час времени, отерла слезы и оставила один доллар для «бедных маленьких сироток».

Пока что бедные маленькие сиротки не проявляют ни малейшего энтузиазма. Они не особенно любят те неожиданные струи свежего воздуха, которые обдают их со всех сторон. Я ввела ванны два раза в неделю, и как только мы наберем достаточно кадок и поставим несколько добавочных кранов, у нас будет семь ванн.

Но одна из моих реформ пользуется популярностью: наше ежедневное меню изменилось. Зато эта перемена огорчает кухарку, ибо создает лишнюю возню, и остальных служащих, ибо влечет за собою безнравственное увеличение расходов. Экономия (прописными буквами) была столько лет руководящим принципом этого заведения, что превратилась в религию. Я двадцать раз в день уверяю моих робких сотрудников, что, благодаря великодушию нашего председателя, доход увеличился ровно вдвое и, кроме того, у меня огромные суммы от миссис Пендльтон на экстренные расходы, вроде мороженого. Но они просто не могут избавиться от чувства, что кормить этих детей – греховная расточительность.

Мы с доктором тщательно проштудировали былые меню и поражаемся разуму, который мог измышлять их. Вот один из излюбленных обедов:

ВАРЕНЫЙ КАРТОФЕЛЬ

ВАРЕНЫЙ РИС

БЛАНМАНЖЕ

Не пойму, как эти дети не превратились в сто одиннадцать комочков крахмала.

Когда смотришь на это заведение, так и хочется перефразировать Браунинга.

"Быть может, есть небо; конечно, есть ад;

Пока же, вот здесь, есть наш миленький сад"[2].

С. М.-Б.

Приют Джона Грайера.

Суббота.

Дорогая Джуди!

Между Робином Мак-Рэем и мною вчера вечером произошла новая битва по очень ничтожному поводу (права была я). С тех пор у меня есть для доктора ласкательное имя. «Здравствуйте, милый недруг!» – сказала я ему сегодня утром, и это задело его. Он, видите ли, не желает, чтобы на него смотрели, как на врага. Он ничуть не враждебен – пока я считаюсь во всем с его желаниями!