Отовсюду слышались шепот и тихое бормотание. Маленькая светловолосая девочка в школьной форме разглядывала мое лицо. Наверное, ее заинтересовала моя татуировка на левой щеке — кадуцей.[2]
Над татуировкой сверкал изумруд, знак всех некромантов — на тот случай, если вы не заметили меча. Я улыбнулась девочке, и она улыбнулась мне в ответ, блеснув голубыми глазами. Ее невероятно бледная, нагруженная пакетами мать, заметив мой взгляд, испуганно прижала девочку к себе.
Мне сразу расхотелось улыбаться.
Вагон качнулся, и демон слегка навалился на меня. Я нервно дернулась и отскочила бы в сторону, если бы было куда. Тем не менее я случайно задела локтем стоящую рядом пожилую даму с большим пластиковым пакетом в руках, и та громко вскрикнула.
«Вот почему я никогда не пользуюсь общественным транспортом», — подумала я и виновато улыбнулась. Взглянув на меня, дама стала белее своего парика, кашлянула и отвернулась.
Мне стало грустно. «Не понимаю, чего я стараюсь? Все равно они видят только мою татуировку».
Обычные люди — мы называем их «нормалы» — нас боятся. Очевидно, сказывается врожденный страх перед теми, кто умеет читать чужие мысли: людям кажется, будто мы этим пользуемся, чтобы завладеть их разумом и превратить в рабов. Предполагалось, якобы наша татуировка и дипломы успокоят людей, показав им, что мы, парапсихологи, совершенно безопасны и находимся под строгим контролем, но все получилось наоборот: мы стали более уязвимы и нас начали еще больше бояться и ненавидеть. Нормалы не могли понять, что читать их мысли для нас равносильно купанию в сточной канаве. Требовалась очень серьезная причина, чтобы кто-то из нас начал копаться в чужой голове. Потом вышел Указ о парапсихологах, согласно которому нас запрещалось покупать и продавать, словно скот, но лучше от этого не стало — нас по-прежнему ненавидели. И боялись. И потому ненавидели еще больше. И так далее.
Через шесть остановок мне было уже тошно видеть, как входившие в вагон люди сначала встают рядом со мной, но, заметив татуировку, сразу стараются отодвинуться подальше. Еще через три остановки мы ехали почти в пустом вагоне, поскольку поезд приближался к окраинам города. Светловолосая девочка, цепляясь за руку матери, все так же разглядывала мое лицо; в другом конце вагона тихо переговаривались между собой несколько молодых парней довольно подозрительного вида. Я стояла, не снимая руки с меча, готовая выхватить его в любую минуту. Мне до чертиков надоел этот переполненный заразой вагон с его грязными сиденьями.
— Выходим на следующей, — сказал Джаф.
Я кивнула. Он по-прежнему стоял у меня за спиной, перебивая своим запахом миазмы подземки. Я посмотрела в другой конец вагона — парни перешептывались и подталкивали друг друга локтями.
«О, отлично». Кажется, они собрались выяснить, настоящий у меня клинок или так, какой-то пугач. Никогда не понимала тех некромантов, которые носят с собой только ритуальный кинжал, используемый при вызове призраков. Если имеешь разрешение носить холодное оружие, так носи его и умей им пользоваться. Кроме того, большинство некромантов предпочитают не наниматься на работу, они просто живут в жалких лачугах и ждут, когда им начнут выплачивать обещанное жалованье, и только после этого начинают копить деньги на собственный домик. А я? Ну, я выбрала самый короткий путь. Как всегда.
Один из парней встал и тяжело затопал по проходу ко мне. Мать светловолосой школьницы, брюнетка в кроссовках фирмы «Найкези», судя по одежде медсестра, подхватила свои пакеты и прижала дочь к себе.
Прыщавый юнец остановился передо мной. Наркотой от него не разило — уже хорошо; уличная шпана, накачанная чиллом, сильно усложнила бы ситуацию. С другой стороны, если он трезвый как стеклышко, то откуда тогда это дурацкое…
— Эй, детка, — сказал он и, оглядев меня с головы до ног, откровенно уставился на мою грудь, — что-то не так?
— Все в порядке, — ответила я, стараясь говорить равнодушно.
— У тебя в руках холодное оружие, — сказал он. — А разрешение на него есть?
Я слегка повернула голову, чтобы он увидел татуировку. Изумруд вспыхнул в лучах пролетающих за окнами огней.
— А ты как думал? — ответила я. — И знаешь, я даже умею им пользоваться. Так что давай топай отсюда, пупсик.
От удивления он слегка разинул слюнявый рот. А потом потянулся к своему ремню.
У меня были секунды, чтобы решить, тянется он за оружием или просто хочет затеять ссору. Но принять решение я не успела: демон шагнул вперед, оттолкнул меня в сторону и ударил парня в лицо. Удар был самым простым, Джаф, наверное, хотел привести парня в чувство, однако тот отлетел в дальний конец вагона и со всего маху врезался в своих спутников.
Я вздохнула.
— Вот хрень, — сказала я. — Не нужно было этого делать.
Когда один из парней выхватил пистолет «Трэнсом-987», я пригнулась, пытаясь отыскать несуществующее укрытие. Демон закрыл меня собой, и в следующую минуту события подошли к своему логическому завершению.
Парни повскакали с мест, один из них рывком поставил прыщавого юнца на ноги. Все они были одеты одинаково: черные куртки из денима и зеленые банданы — очевидно, какая-нибудь уличная шайка.
Демон одним прыжком преодолел расстояние между нами и бандой (если вы не офицер полиции и не дипломированный некромант, значит, вы бандит) и, выхватив из рук парня пистолет, швырнул его на пол. Медсестра, вскрикнув от ужаса, руками закрыла дочери уши. Вытащив меч, я шагнула вперед и встала между бандой и женщиной с ребенком, а демон, который к этому времени успел сломать парню руку, держал его за горло и, оторвав от земли, тряс, как кошка трясет пойманную мышь.
— Вам лучше выйти на следующей остановке, — сказала я женщине. — Вы уж поверьте.
Она кивнула. В ее широко раскрытых глазах застыло выражение дикого ужаса. Девочка не сводила с меня глаз.
Я обернулась. Демон стоял в центре круга из безжизненных тел.
— Эй! — крикнула я и повернула клинок горизонтально, держа в левой руке ножны, чтобы в случае необходимости использовать их как щит.
Конечно, так держать катану[3] не полагается, но мой учитель, сэнсэй Йедо, всегда говорил, что жизнь важнее правил.
Я с ним согласна. Если демон набросится на меня, я буду защищаться мечом, тем самым выиграв немного времени, чтобы сконцентрировать биополе. Разумеется, он сожрет меня живьем, и все же…
Демон обернулся и встряхнул руками, словно избавляясь от пыли. Один из парней застонал.
— Да? — ровным, как у робота, голосом отозвался демон.
