общежитие, но сегодня нам предстояла последняя ночь за стенами. И мы, возбуждённо обсуждая прожитый день, спускались по каменной лестнице к деревне Подлесье, где сняли комнату в корчме. Там нас должна была ожидать Яна. Мы с Гленом готовились подбодрить подругу и предложить проводить её до приюта, или нет. Мы спорили и гадали, останется ли всегда такая дерзкая Яна в корчме. Помнится, она в шутку сказала, что в случае провала мы с ней всегда можем устроиться здесь, ведь у дверей висело объявление о поиске работников.
– Ненавижу тебя! – едва завидев меня, кричала Яна. – Мы должны были вместе вернуться назад! Это ему улыбнулась фортуна, – она указала на Глена, – а не нам! Ты поступила только благодаря дяде!
– Но это не так, – защищал меня Глен.
– Заткнись! – огрызнулась она, а по её щекам текли слёзы. – Предатель!
Янина схватила сумку и побежала к двери. Я загородила путь.
– Подожди.
Яна же просто толкнула меня и выбежала на улицу. Глен подхватил меня прежде, чем я упала на пол.
– Ничего, ей надо побыть одной. Вспомни, она всегда была… яркой, – приободряла я то ли его, то ли себя. – Потом сама вернётся.
– Верно. Всегда так было.
Но в тот день и после, мы её не видели. Написали письмо Кетелине, матушка ответила, что Яна не возвращалась. Затем и Глен, и я пошли искать подругу в Подлесье, а после в каждые выходные мотались в Заснежье, но приюта больше не посещали. Глен забросил поиски и общение со мной.
– Кажется, что сейчас уже нет шанса найти её, – я успокоилась и взглянула в глаза матушки.
– Я попрошу Луну помочь тебе.
– Не надо, но спасибо, – отмахнулась я. – Не думаю, что это поможет.
Каиль неодобрительно хмыкнул и хотел что-то сказать, но Алиса пнула его под столом, и парень смолчал. Да, может показаться странным, что девушка, выросшая в приюте культа не верит в богов. Но Кетелина никогда не настаивала на том, чтобы мы следовали её примеру, хотя и водила нас на службы. А вот другие служительницы часто и яростно отстаивали существование и силу великой Луны. Но вы мне скажите, если она такая благородная, любящая и заботящаяся о своих подданных, то почему я жива, а мама нет? Почему никто не знает о том, кто тот мужчина, что передал мне южную внешность? Почему яркая и всегда весёлая Янина сломалась из-за какой-то академии?
Глава 2
На другой день я решила рассказать Глену о том, что Янина, вероятно, покинула наш остров и отправилась на материк. Наверно, я хотела вызвать в нём интерес, желание поехать со мной за ней. Вернуть подругу домой. На деле всё оказалось немного не так, если не сказать, совсем иначе.
Когда я нашла Глена, он сидел на улице в окружении своих однокурсников. Там были и парни и девушки. Они общались между собой, не замечая кого-либо в их группу не входящего. Так и я подошла к ним оставшись незамеченной. Вернее по мне проскользнуло несколько взглядов, но интересной меня не посчитали. Даже Глен лишь мельком взглянул на меня. Однако я не сдалась. Встала напротив и тихонько поприветствовала. Друг детства со вздохом безысходности ответил дежурным «привет», а сразу после попросил подойти позже и заявил, что сейчас он занят. Тогда я сказала, что Янина покинула остров.
Глен не заинтересовался. Он раздражённо бросил, что если бы Яна хотела общаться с нами, то давно бы сама объявилась. А раз нет, то и она нам не нужна. Друг отвёл меня в сторонку. Не далеко, но достаточно, чтобы его новые друзья не подслушали разговора.
– Ну, правда ведь, – вздохнул Глен, будто объясняет мне элементарные вещи. – Что ты за неё цепляешься? Забудь Яну, как она забыла нас. И живи себе дальше. У тебя хорошо получается ведь. Вон, с Крогом общаешься.
– С кем? – не поняла я, заподозрив в интонациях Глена обиду.
– С Крогом, – по слогам произнёс друг. – Я слышал, что вчера вы вместе в город ездили.
– Каиль? – удивилась я и не подумав, что парень мог оказаться родственником ректорского зама.
– И не делай такое лицо. Я не осуждаю. Знаю, что это не за оценки. Ты всегда была отличницей. И всегда знала, с кем общаться, чтоб не обижали. Верно? Раньше пряталась за Яниной, теперь нашла кого посильнее.
Глен вернулся к друзьям, нарочно задев меня плечом. А я лишь подумала тогда, что раз он не хочет, придётся мне одной искать Янину. Только для этого надо попасть на материк, а для этого необходимы деньги. Вот с мыслями о том, где раздобыть достаточно денег для поездки на материк я и вернулась обратно в общежитие. До учёбы оставалось ещё два дня. Один я посвятила подготовке, чтобы успокоиться, а второй поиску подработки в стенах академии.
Выбор был не велик. Можно помогать в библиотеке, следить за книгами и получать нагоняй за каждый рваный корешок, кляксу чернил на страницах. Можно было подзаработать в зимнем саду, ухаживая за растениями. Но, на самом деле, оба места уже заняли старшекурсники. А мне же кастелянша, которая так же помогала студентам с подработками, заявила, что искать нечего. Рано подработку искать собралась. Первый курс обычно нигде не задействован.
– Нет, – отрезала кастелянша и в который раз разъяснила непонятливой студентке, что правила академии запрещают первогодкам подрабатывать.
В комнату я вернулась понурой и чтобы отвлечься решила сходить в библиотеку за анатомическим атласом. Заодно прихватила книги Алисы. Узнав, куда иду, она уж очень жалобно просила их сдать.
И вот, нагруженная двумя тяжёлыми томами, вечером шла в библиотеку. Она занимала отдельный домик, а возле неё конусом со срезанной крышей темнело святилище Луны. В нём мало кто бывал. Несмотря на то, что в святилище вполне могли поместиться разом человек пятьдесят, стоя на коленях в прошении у богини, там обычно можно было заметить не более трёх голов разом. Вот сегодня всего одна макушка виднелась со стороны входа. Черноволосая такая. Блестящие волосы собраны в высокий хвост, а сразу под ним бантиком собралась завязка, что закрывает один глаз. Второй закрыт, руки упёрлись ладонями перед коленями в каменный пол. Губы юноши беззвучно зачитывают молебни, а справа от него лежит свёрнутый бич. Видимо Каиль зашёл помолиться сразу после тренировки, о чём намекал и его костюм: простая и местами мокрая от пота рубашка да брюки, заправленные в высокие сапоги с мягкой подошвой. Юноша сидел лицом к статуе богини. Её глаза тоже закрыты, руки разведены в стороны, открывая обнажённое тело с чуть выдающимся животиком. Волосы статуэтки при этом закрывают всё, что скульптор посчитал слишком интимным. Возле правой ноги богини сидит волчонок, а по левой взбирается змей.
Всё не с
