– Да, не повезло вам, – мягко заметил он. Она снова засмеялась:
– Да, уж. Папа поступил чудовищно, отправив меня домой на север, к моим друзьям, вместе с моей няней, да еще именно тогда, когда на пустошах самое великолепное время года, вереск цветет на много миль вокруг, а в оврагах бегут ручьи. Мы с няней часами там бродили. Если бы только нам разрешили, думаю, мы бы ушли на несколько дней. Я не прочь спать под открытым небом, если хорошо укрыться, конечно.
– О, конечно, огласился он и вдруг захотел узнать: – Вы никогда не были на западе, в Кумберленде?
– В районе озер? Где в каждой деревне, возле каждого озера и даже в старых заброшенных каменоломнях живут поэты? Вы-то уж, конечно, там были.
– Это почему?
– Вы же поэт, Эдвард! – ответила она.
Лорд Карлтон засмеялся, надеясь, что его смех прозвучит легко и чистосердечно. Он опять забыл, что он поэт. Он быстро сказал:
– Но вы не ответили на мой вопрос. Вы были в Кумбрии?
– Вы будете разочарованы, но я почти никуда не выезжала за исключением поездок в Брайтон, Хэрроугейт – это самая удаленная точка моих путешествий, – и дважды в Лондон – один раз, когда мне было одиннадцать лет, и второй раз – в четырнадцать.
– Не может быть! – удивился он. – Как вы с этим мирились, ведь совершенно очевидно, что вы созданы для приключений?
Улыбка погасла на ее лице, она погрустнела.
– Что такое? – встревожился он.
– Я просто глупая школьница, я надеялась, что когда выйду за Карлтона, он будет брать меня с собой во все путешествия, о которых он мечтал в своем письме.
– Он просто хотел развлечь вас таким вздором, как Китай и все такое прочее, я даже припоминаю кое-что: например, Форт Росс в Америке, основанный русскими. Я уверен, он думал, что доставит вам удовольствие разговорами о дальних странах. Да, я просто убежден в этом.
Джулиан повернулась к нему, ее брови удивленно взлетели.
– Откуда вы знаете про Форт Росс? – спросила она. – Эдвард, Карлтон показывал вам свое письмо ко мне, прежде чем послать его? Если он показывал вам письмо, я могу только сказать, что это мне очень неприятно и больно. Как он должен был презирать меня, если был совершенно безразличен к тайне нашей переписки.
На этот раз Карлтон взял ее за руку и сказал:
– Я делаю ему плохую услугу, не дав ему возможности быть представленным вам. Каковы бы ни были его чувства после подписания брачных документов, они, несомненно, изменились бы после встречи с вами. Что касается письма, он не показывал его мне… Оно было плохо запечатано. Он попросил меня отправить его, и я не смог удержаться и прочел. Так что вы можете теперь презирать меня, а не его.
– О, Господи, – ответила она. – Вы ставите меня в такое неловкое положение. Я осуждала Карлтона за его поступки, теперь решительно должна упрекнуть вас за то, о чем вы рассказали. Но я чувствую, что не могу. Я слишком хорошо к вам расположена.
Надеясь, что в его словах не прозвучит того облегчения, которое он испытал, Карлтон ответил:
– У вас щедрое сердце, и вы правы, вы должны упрекнуть меня. Мое поведение было совершенно недостойным джентльмена.
Она улыбнулась и уже собиралась ответить ему, но тут внимание ее отвлекла дорога. Он тоже отвернулся и посмотрел в окно. Он только что допустил грубую ошибку. Но почему он чувствовал необходимость спасать репутацию Карлтона! Не в его интересах возбуждать в ней доброжелательность к ее бывшему жениху. Ему необходимо, чтобы она полностью доверяла ему как Эдварду Фитцпейну, и разве не лучшее решение этого вопроса – выставить Карлтона как негодяя? В следующий раз, пообещал он себе, он сделает именно так!
Глава двенадцатая
Через час кареты загромыхали по мостовым Феррибриджа, где Карлтон заказал легкий обед в гостинице «Борзая», чтобы сделать короткую передышку. Им оставалось проехать еще пятнадцать миль. Отрезок пути между Феррибриджем и Донкастером лежал через Бернсдейлский лес и проходил по еще более гористой местности, чем предыдущие двадцать миль, поэтому нелишне было подкрепиться.
Представившись как мистер Фитцпейн, Карлтон был удивлен выражению лица хозяина. Тот вытаращил глаза и закричал:
– Нет, вы только подумайте! Здесь уже был мистер Фитцпейн, джентльмен вроде вас, вот здесь, в этой самой пивной! Всего два часа прошло! Он был со своей сестрой, красавицей… с рыжими… волосами…
Тут он осекся и перевел взгляд с Карлтона на Джулиан, стоявшую в нескольких шагах позади виконта. Она как раз только что сняла свой отделанный мехом шелковый капор, и взору трактирщика предстали ее роскошные медные волосы. Они изрядно примялись, что заставило ее прикусить нижнюю губу, с досадой разглядывая себя в стоявшем рядом зеркале. Насколько Карлтон смог заключить, она совершенно не обратила внимания на речи хозяина.
– Что вы говорите! – вежливо сказал Карлтон. – Джентльмен? Фитцпейн? Должно быть, мой кузен. У нас большая поездка в Лондон. Думаю, он спрашивал о нас?
– Так оно и было, сэр, Очень высокий джентльмен, хорошо сложенный, вполне приличный и любезный.
– Это мой кузен. И мы отстаем от него на два часа, вы сказали?
– Два часа, может быть, почти три, хотя вам наверняка не по душе это слышать.
Карлтон подмигнул ему и кивнул в сторону Джулиан:
– Моя жена останавливалась возле каждого магазина в Йорке, а потом в Тэдкастере. Нам пришлось нанять вторую карету, чтобы везти все ее побрякушки вместе с ее горничной. Довольно утомительно, и видите, как это нас задержало!
– Да, но ведь она просто красавица!
– Без сомнения, – согласился Карлтон. – У вас не найдется отдельной гостиной? Но, прошу вас, не говорите при ней о моем кузене. Одно слово о нем, и миссис Фитцпейн выходит из себя. Не выносит его. А мы всегда были друзьями, вы понимаете?
Хозяин сочувственно кивнул:
– Женщины… – вздохнул он. – Я женился на настоящей мегере, скажу я вам. Зато получил от нее ораву крепких парней – они гоняют лошадей в Тэдкастер, Эберфорд и Пикфилд Бар – так что я не слишком жалею. А гостиная найдется, сэр.
– Спасибо, и помните: ни слова!
– Нем как рыба! – подмигнул трактирщик.
Карлтон заказал обед для себя и Джулиан: ветчину, спаржу, устрицы, горячий свежеиспеченный хлеб, масло и восточноиндийскую мадеру. Обычно этот час предполагал более плотный обед, но Карлтон, зная как коварен оставшийся отрезок пути, напомнил Джилли, чтобы она осторожнее отнеслась к количеству еды, так как их ждали крутые подъемы и спуски.
Джулиан ела с отменным аппетитом. Вероятно, с таким же удовольствием она взяла бы в руки вожжи и управляла коляской. Виконт вспомнил о многих женщинах, которых он знал, с кем танцевал в Элмаке, прежде чем поклялся больше не появляться там, с кем флиртовал в Вауксхоллских садах и заигрывал в больших загородных домах по всему югу Англии. И все эти женщины старались выглядеть скромными и кроткими, – какой мужчина сознательно свяжет себя с мегерой?
