– Ты несешь какой-то вздор, мужлан. Где твоя жена? Уж лучше говорить с женщиной, чем пытаться получить вразумительный ответ от мужчины!
– Да, где ваша жена? – спросила миссис Уэнби своим птичьим голосом. – Мы – знакомые мистера Фитцпейна, и хотели бы услышать что-нибудь вразумительное от вашей жены.
Миссис Балмер, сложив руки на груди, сурово глядела на хозяина гостиницы.
– Да, позовите вашу жену, будьте любезны, – приказала она.
Но трактирщик был не из пугливых.
– Я бы прислал ее к вашим светлостям, но моя супруга уехала в Донкастер к своей мамаше и не вернется до следующей среды. До той поры я могу предоставить вам комнаты, если угодно.
– Ну и нахал! – огрызнулась леди Кэттерик. – Хорошо, раз у нас нет другого выхода, спрашиваю снова, что означал этот вопрос – «который мистер Фитцпейн»!
– Дело в том, леди, что около часа назад мистер Фитцпейн, его жена и ее служанка на двух каретах отправились на юг. Ох, какая же красавица миссис Фитцпейн в своем синем капоре, с рыжими волосами! – Он прочувствованно вздохнул. – Но за два часа до их приезда другой мистер Фитцпейн останавливался сменить лошадей. Мистер Фитцпейн объяснил мне – то есть мистер Фитцпейн, приехавший позже, – что тот, первый мистер Фитцпейн – его кузен. А этот первый тоже ехал с рыжеволосой леди, его сестрой, я думаю. Да, и еще второй мистер Фитцпейн сказал, что у них с кузеном что-то вроде поездки в Лондон. Что вы так смотрите, точно у меня грибы на голове выросли?
Подруги леди Кэттерик были в полном ошеломлении, как и она сама. Выпученные глаза миссис Уэнби придавали ей теперь совершенно апоплексический вид, а постоянно кривящийся рот миссис Балмер был разинут самым непривлекательным образом. Ни одна из них не могла вымолвить ни слова.
Леди Кэттерик вновь обратилась к хозяину гостиницы:
– Опишите мне обоих джентльменов.
Когда же он, как ей показалось, проявил неудовольствие, она нетерпеливо вздохнула и прошипела:
– Получите два соверена.
Тут трактирщик стал более разговорчивым и самым подробным образом описал леди Кэттерик обоих своих недавних гостей. Вручив ему обещанные соверены, она в сопровождении своих изумленных подруг направилась обратно к дорожной карете. Миссис Уэнби села справа от леди Кэттерик, а миссис Балмер – слева, и экипаж двинулся в сторону Донкастера.
Дамы поглядели друг на друга, захихикали и захлопали в ладоши.
«Скандал!» – закричала по очереди каждая из них, и даже крыша их черной кареты задрожала от столь дружного проявления бурной радости.
Спустя некоторое время леди Кэттерик задумалась о том, что же в действительности произошло, и почему лорд Карлтон выдает себя за мистера Фитцпейна, называясь кузеном Эдварда Фитцпейна. Через некоторое время леди Кэттерик смогла все расставить по своим местам, и, когда карета начала опасный спуск возле Уэнтбриджа и стала набирать скорость, она объявила:
– Поспешим в Лондон, если надо, будем ехать всю ночь. Лорд Редмир захочет узнать о скандале, в котором участвуют и его жена, и его дочь, а мы будем на вершине славы в эти дни! В Лондон, в наш самый удачный сезон!
– О да! В Лондон! – зачирикала миссис Уэнби.
– О да, да! Конечно! – загрохотала миссис Балмер. – В столицу!
* * *
Дорога извивалась, поднималась и падала на всем протяжении до Уэнтбриджа, Спокойная, рассыпавшаяся домиками деревушка, через которую лениво текла река Уэнт, то мелькала, то пропадала за окном кареты, и ездовой погонял лошадей. Снега почти не было видно, и зелень господствовала вокруг в лесах и на холмах, как и обещала миссис Роуз. В дороге их встречала весна.
Солнце протягивало косые лучи через Бернсдейлскую балку, где встречались пять дорог, где экипажи из Понтерфректа, Кэстлфорда и Лидза покидали Большую северную дорогу. Старая застава оказалась квадратным, массивным сооружением, построенным из добротных, крепких бревен. Привратник пропустил их карету и велел ездовому на обратном пути расплатиться.
Джулиан сидела, прижавшись к Эдварду, пока они не подъехали к Колодцу Робин Гуда. Ей было жаль нарушать их уединение, но, выйдя из кареты, она с удовольствием размяла ноги и, оглядевшись, незаметным движением потерла онемевшие конечности.
Мистер Фитцпейн появился в дверях кареты. Посмотрев на небо и на запад, где солнце уже садилось за холмы, он сказал:
– Я думаю, мы будем в Донкастере вскоре после наступления темноты.
– А разве мы спешим куда-то? – робко спросила Джулиан. – Нужно ли нам торопиться в Донкастер? Признаюсь, я просто очарована Колодцем Робин Гуда. Прелестнейшая лощина, Эдвард, и рукой подать до прекрасного парка. Мама говорит, что здесь все еще можно увидеть оленей. Кроме того, Донкастер такой большой и шумный.
– А Колодец Робин Гуда – нет? – воскликнул он. Насколько я понимаю, не меньше тридцати карет проезжают через эту деревню каждый день, не говоря уже о багажных повозках и рыбных фургонах, направляющихся из Йорка в Лондон.
Джулиан оглянулась по сторонам. К постоялому двору «Нью Инн» на другой стороне улицы только что подъехала карета какого-то джентльмена и одновременно отъезжал фургон. С улицы послышался сигнал рожка, и появилась повозка королевской почты.
– Совсем как на пустошах, – прошептала Джилли. – Ветер насвистывает такую же нескончаемую печальную мелодию. Как мне здесь нравится! Не могли бы мы остаться?
Карлтон легко спрыгнул вниз и предложил ей Руку:
– Чашку чая, если хотите, а потом нужно отправляться.
Он повел ее на постоялый двор, но Джилли остановилась, потянув его за руку.
– Скажите, вы уверены, что трактирщик в Феррибридже описал вам именно маму и лорда Карлтона, хотя я и не понимаю, как это может быть…
– Мы задержались дважды, если вы помните. Один раз сегодня утром, когда вы так предусмотрительно забрали свои платья от вашего портного, и накануне, когда за Изингволдом у нас отлетело колесо. Она издала легкий возглас изумления: – О! Я совершенно забыла про вчерашний день! Господи, Эдвард, неужели мы едем вместе всего два дня? Мне кажется, что я знала вас всю жизнь.
Он лишь нежно дотронулся пальцами до ее щеки. В ответ Джулиан взглянула ему в лицо и глубоко вздохнула. Шум карет и толчея конюхов и слуг вокруг почтовой повозки – все растворилось в отдаленной ненавязчивой какофонии, словно раскаты грома за далекими холмами. Она видела только Эдварда, его серые глаза и резкие, красивые черты. Она жаждала – теперь, после недавнего поцелуя, еще сильнее, чем прежде, – снова дотронуться до его лица, обнять его широкие плечи, крепко прижаться к нему. Выражение его лица смягчилось, он окинул ее восхищенным взглядом.
