XX
До Петербурга Ольга, Владимир, Гавриил и Малыш добрались без приключений. Во дворце Заозерских их радостно встретили слуги. Пока уставших с дороги путников устраивали по комнатам и готовили ужин, дворецкий принес Ольге приглашение от императрицы – прибыть во дворец для беседы.
– Спасибо, Степан Петрович. Я поеду завтра, только немного отдохну.
Старый дворецкий не стал рассказывать Ольге о странных звуках, иногда по ночам раздававшихся в доме, он решил не волновать хозяйку, но на всякий случай положил в ее спальне на прикроватный столик пару пистолетов и кинжал.
Все слуги видели, как похудела и осунулась Ольга, что под глазами у нее залегли тени. Только то, что Ольга была весела и счастлива, утешало преданных слуг, искренне любящих свою хозяйку. А то, что вместе с нею прибыл незнакомый им человек, благородной наружности, и Ольга нежно о нем заботилась, радовало их больше всего. «Вот наконец нашелся по сердцу нашей княгинюшке жених», – думали они.
Вечером, после отдыха, Ольга, Владимир и Гавриил собрались в гостиной у камина, они хотели обсудить план их дальнейших действий. Владимир не мог рассказать всего Державину. Несмотря на то что за это время Гавриил стал и для Владимира близким человеком, он не имел права открывать тайну Волшебного Янтаря. Державин понимал, что Владимир не до конца с ним откровенен, и это недоверие его обижало. Ольга постаралась перевести разговор в общее русло и заговорила о приглашении императрицы.
– Я собираюсь завтра отправиться во дворец, думаю, государыня не стала бы меня звать к себе из-за пустяков. Не знаю только, зачем я ей понадобилась.
– Думаю, императрица хочет сообщить вам нечто важное, – сказал Владимир. Он помнил, что в письме князя Андрея, которое ему удалось вложить в почту государыни во время бал-маскарада, была просьба, касающаяся Ольги и тайны ее рождения.
– Почему вы так думаете? – спросил Державин.
– У меня есть на то основания, – ответил Владимир, не вдаваясь в объяснения.
– Ну что ж. Желаю вам спокойной ночи. – Державин поднялся, поклонился и отправился в отведенную ему комнату.
– Мне жаль огорчать этого славного человека, – проговорил Владимир. – Я уверен, что его ждет великое будущее, его таланты бесспорны, и он щедро наделен ими, а благородная душа и отзывчивое сердце помогут ему направить силу своего дарования на благо России. Но, к сожалению, сейчас я не могу ничего ему объяснить.
Ольга сидела рядом с Владимиром и молча смотрела ему в глаза.
– Ольга, любимая, возможно, завтра императрица откроет вам нечто такое, что заставит вас по-другому посмотреть на свою жизнь, жизнь ваших близких и на нашу встречу. Поэтому я предпочел бы отложить наш разговор до того момента, когда вы вернетесь из дворца.
Хотя мое сердце говорит совсем иное, я принужден сдерживать себя, свои порывы, свои чувства. Всё мое существо трепещет уже при одном взгляде на вас…
Ольга молча потянулась губами к его губам. Владимира бросило в жар, он не мог больше сопротивляться своим желаниям.
Они слились в страстном, пьянящем поцелуе, у Владимира закружилась голова, он застонал от страсти, зажегшей огнем всё его тело. Не отрываясь от ее сладких губ, он склонился над ней, словно вбирая вместе с поцелуем в себя всю ее.
– Никогда больше не покину тебя… никогда… – прошептал он ей, на мгновение оторвавшись от ее рта и заглянув в глаза.
Сапфировые глаза Ольги от любви сияли ослепительным светом, она опять потянулась к его губам.
Владимир подхватил ее на руки и понес в спальню.
Он положил ее на постель осторожно, как самую большую драгоценность. Ее прекрасные русые волосы разметались по шелковой подушке, глаза блестели, полуоткрытые, влажные губы просили поцелуев. В свете свечи она казалась нереальной, сказочной нимфой, только порозовевшая кожа и тепло рук напоминали о том, что это земное существо.
– Ольга, я люблю тебя…
Владимир пытался найти слова, способные выразить его чувства к Ольге, переполняющие его сердце, – и не мог. Все они казались ему слишком простыми, обыденными и недостаточно выразительными.
Казалось, она поняла его состояние, нежно улыбнулась и погладила его ладошкой по щеке. От этой нежной ласки кровь его закипела еще сильнее, и он снова приник к ее губам, постепенно переходя всё ниже, спускаясь по нежной шее к затрепетавшей груди. Ее платье сползло с плеч, грудь оголилась, и, когда руки Владимира стали ласкать два нежных полукружья, из уст Ольги вырвался стон наслаждения. Владимир прильнул губами к ее соскам, поочередно приникая к каждому в жадном поцелуе.
Он расстегнул ее платье, и, словно Афродита из морской пены, обнаженная Ольга появилась из пены кружев и шелка.
Владимир продолжал ласкать ее всё жарче, его губы целовали каждый сантиметр ее тела, по ее коже пробегала дрожь возбуждения, Ольга стонала от наслаждения, она отдавала себя своему возлюбленному всю безоглядно.
Ее тело выгнулось дугой под его ласками, оно просило еще и еще, и он, не в силах больше сдерживаться, одурманенный ее ароматом, вошел в нее. Он двигался медленно, глубоко погружаясь в ее горячую плоть, и она принимала его с восторгом, полностью отдаваясь его воле.
Постепенно он стал ускорять темп, и Ольга почувствовала, что в ее теле зарождается горячая волна, которая становится всё больше и больше, и вот она накрыла Ольгу с головой. Она задрожала, с ее губ слетел негромкий крик, Владимир не мог больше сдерживаться, и страсть взорвалась в нем огненным фейерверком. Он прижался в поцелуе к ее губам, и они одновременно испытали наслаждение.
Они лежали тесно прижавшись друг к другу, прислушиваясь к биению своих сердец, голова Ольги покоилась на груди Владимира, а он нежно перебирал ее локоны. Когда она открыла глаза, Владимир увидел в них слезы.
– Что с тобой, душа моя? – встревожившись, спросил он.
– Это от счастья…
Когда Ольга заснула, Владимир тихо встал, оделся и вышел из спальни. У двери лежал Малыш, он поднял голову и тихонько рыкнул. «Охраняешь хозяйку, молодец», – прошептал Владимир и ласково потрепал Малыша по загривку.
Он прошел по коридору и через просторный холл вышел в зимний сад, расположенный во внутреннем дворе. Ему было необходимо успокоиться, собраться с мыслями, просто побыть одному– завтра он собирался рассказать Ольге всё. Он корил себя за то, что не мог сдержаться, за то, что поддался желаниям, а ведь он взрослый мужчина, и вся ответственность за случившееся лежит на нем.
В ночной тишине Владимиру послышался какой-то неясный звук. Он поднялся и пошел к дому; когда он входил в холл, ему опять послышалась какая-то возня, Владимир ускорил шаги и, по дороге сняв со стены саблю, направился к спальне Ольги.
