обвиняетесь в нарушении Кодекса поместья Лундун, – безэмоционально сообщил Эльзир. – Красный господин, не имея разрешения вихо Таофэна, проник в хранилище артефактов и вынес из него броши Чаура, которые использовал, чтобы участвовать в Турнире, выдав себя за другого человека. Ученики Хэджу и Шэд, зная о намерениях Красного господина, не только не воспрепятствовали ему, но и оказали посильную помощь, а также скрыли от вихо и бэкхрана факт нарушения Красным господином Кодекса. Также ученикам Хэджу и Шэду ставится в вину то, что они позволили Красному господину принять участие в Турнире, тем самым намеренно подвергая его жизнь и здоровье опасности. Обвиняемым есть что сказать в своё оправдание?
– Нет, бэкхран, – практически синхронно ответили Шэд и Хэджу, даже не поднимая глаз на Эльзира.
– Нет, бэкхран, – с запозданием проговорил Ришан.
Я ощутила острое разочарование: мне почему-то казалось, что брат встанет на защиту друзей и попытается уменьшить их наказание. В конце концов, именно он заварил всю эту кашу. Однако Ришану, похоже, даже в голову не пришло вступиться за товарищей, что совершенно не делает ему чести.
– Что ж, в таком случае… – бэкхран выдержал театральную паузу, а затем объявил: – Ученики Хэджу и Шэд приговариваются к пятидесяти ударам плетью за то, что подвергли опасности Красного господина. Ордет, за недонесение о нарушении Кодекса поместья Лундун Красным господином приговаривается к тридцати ударам плетью. Красный господин за кражу артефакта и незаконное участие в Турнире приговаривается к пятидесяти ударам розгами, вымоченными в жалящем зелье. Сиреневая госпожа за недонесение о нарушении Кодекса поместья Лундун Красным господином приговаривается к тридцати ударам розгами. Поскольку Сиреневая госпожа признала, что Ордет выполнял её приказ, его наказание она берёт на себя. – Эльзир вновь замолчал, а затем добавил: – Наказание Красного господина также примет Сиреневая госпожа.
– Отец, нет! – моментально взвился Ришан, в очередной раз наплевав на всевозможные правила. – Это нечестно!
– Молчать! – коротко бросил Эльзир, наградив сына острым, как бритва, взглядом. – Красному господину, как будущему бэкхрану поместья Лундун, пора усвоить: не всегда за ошибки мы платим сами. Зачастую от наших ошибок страдают другие. И поскольку Красный господин не в первый раз демонстрирует пренебрежение Кодексом, сегодня он узнает, каково это, видеть, как за тебя расплачиваются другие.
Наказание
Подобного поворота событий я точно не ожидала. Нет, это ни в какие ворота не лезет! Ладно, за Ордета я сама согласилась принять наказание, но страдать ещё и за Ришана я не подписывалась! Мальчишка и так избалован донельзя, а теперь, поняв, что даже наказания за него будет получать кто-то другой, окончательно отобьётся от рук. Неужели Эльзир этого не понимает?
Несмотря на недовольство, оспаривать решение бэкхрана я, естественно, не посмела.
– Сначала Хэджу и Шэд, – распорядился Эльзир, обращаясь к Мейро. – Затем Сиреневая госпожа. И Красный господин должен присутствовать.
– Да, бэкхран.
Мейро, казалось, было глубоко безразлично, кого и в каком порядке наказывать. Сняв с крюка тонкую плеть с одним хвостом, вихо велел мальчишкам раздеться. Те скованно стянули с себя схини и фурди и аккуратно сложили их на полу. Первым мужчина взялся за Шэда: плеть со свистом разрезала воздух, мальчишка сдавленно вскрикнул, и на спине появилась красная полоса, а следом ещё одна и ещё. Я же обратила внимание на то, что при приближении к коже плеть начинала слабо светиться бледно-оранжевым – похоже, вихо с помощью магии смягчал удары. Об этом свидетельствовал тот факт, что ни после десятого, ни после двадцатого удара кожа не лопнула, оставшись такой же целой, как и до начала экзекуции, разве что приобрела равномерный ярко-алый цвет. Та же судьба постигла Хэджу: болезненные удары, от которых глаза мальчишки наполнились слезами, сыпались один за другим, но не пролилось и капли крови – вихо Мейро, определённо, был мастером своего дела. В моей памяти были ещё свежи глубокие кровавые раны со шматками оторванной плоти, украшавшие спину Дэйчи и Васта. Теперь стало очевидным: наказание взрослых и наказание детей в поместье Лундун – совершенно разные вещи. И это не могло не радовать. Полноценные пятьдесят ударов плетью ни один ребёнок пережить точно не сможет.
– Ученики Хэджу и Шэд могут быть свободны, – по окончании процедуры объявил бэкхран. Мальчики скованно поклонились ему и вихо Мейро, затем оделись и покинули зал.
Настал мой черёд платить по счетам.
– Госпожа может не раздеваться, – коротко бросил Мейро, вынимая из подставки изящный прут, покрытый какой-то вязкой субстанцией – очевидно, тем самым жалящим зельем.
– Быть может, сначала плеть? – с опаской покосившись на розгу, спросила я.
– Как госпоже будет угодно, – последовал равнодушный ответ, после чего вихо вернул розгу в подставку и вновь взялся за плеть.
Я опустилась на колени, крепко стиснув зубы, и внутренне приготовилась к боли. Первый удар пришёлся в район правой лопатки, и я невольно пошатнулась – это было больно! Не так, как перелом ноги или вырывание зуба без анестезии, но всё равно. А учитывая, что мне предстояло выдержать целых тридцать ударов плетью, а потом ещё сотню розог – можно были лишь посочувствовать моей бедной спине. И Васту, которому всё это предстоит лечить.
Вспомнив различные техники медитации, в своё время подсмотренные в интернете, я попыталась абстрагироваться от происходящего, уйти в себя, чтобы не чувствовать боли. Куда там! Даже сдержать стоны и всхлипы не удалось: к тридцатому удару я уже отчаянно хлюпала носом, а лицо заливали слезы.
– Бэкхран, быть может, розги отложим до завтра? – неожиданно обеспокоенно спросил вихо. Видимо, мой зарёванный вид произвёл на него сильное впечатление.
– Нет, – ответил Эльзир. – Наказание должно быть закончено сегодня.
Первый удар розги пробрал меня до самых костей: не удержав спину прямо, я рухнула вперёд, едва успев подставить ладони, чтобы не встретиться носом с полом. Подняться обратно у меня не хватило сил, максимум, на что я была способна – приподняться на локтях, чтобы не смотреться совсем уж трупом. После плети моя спина была буквально охвачена огнём, так что разницу с розгами я практически не заметила. Одежда, очевидно, блокировала действие большей части жалящего зелья, во всяком случае, я не ощущала ничего сверх того, что уже было. Ну, или просто мой затуманенный от боли мозг уже был не в состоянии различать оттенки страданий, всё слив в единую молочно-белую пелену, застилающую глаза.
Количество ударов я даже не пыталась
