бы поостереглась прогнозировать, что же случится дальше.
Больничные дни сливались, и Кру уже сомневалась, действительно ли Арчибальд говорил, что важная для него церемония состоится на этой неделе. На пятый день за окном наступила подозрительная тишина, визиты прекратились; Кру не выдержала и заколотила в стену, отделявшую ее от боса.
— Госпожа, Марианна, — сообщил вежливый доктор, которого она про себя называла сусликом. — Мистер Голдмайер передавал, что после того, как вы проснетесь и позавтракаете, вас отвезут в отель. У вас целый день, чтобы подготовиться к мероприятию.
Одиночное заточение прервалось, ее выпускали в люди.
За эти дни Кру успела много раз представить то, что раньше не пришло бы ей в голову.
Вот она рядом с Голдмайером. Интриги, покушения, постоянный страх за общих детей… Арчибальд выжил, имея такого врага, как Артур. А тот не прикончил его мать, хотя это бы сразу уничтожило заклятого кузена Родерика. Какие-то границы у ящеров все же были. Да и сама Кру не так уж пушиста. Все эти месяцы она применяла против враждебных Голдмайеру драконьих семей обычные человеческие методы: компромат, манипуляции с общественным мнением, шантаж.
Еще большая неопределенность — это их отношения. Что у них в активе, кроме взаимного притяжения? Где гарантия, что он позволит ей вести более-менее автономное существование и не запрет в спальне…
Как ни странно, больше всего ее привлекало будущее, которое предложил дракон, — где она тихо трудилась бы на окраине, время от времени устраивая маленькие шоу. Здесь все вырученные средства шли бы в фонды, о которых рассказал Арчибальд. Она бы чувствовала себя спокойнее, а свою жизнь нужной. Но согласиться на это — значило бы полностью довериться новому императору. Впрочем, такая ссылка не помешала бы ей искать возможности для побега.
Третий путь, от которого она пока не отказывалась, выглядел вроде бы предсказуемым и в то же время не вдохновлял. Сбежать из-под надзора прямо сейчас, начать все сначала. Скрыть внешность самостоятельно сложно, но ведь достижимо. В конце концов можно сделать короткую стрижку и прикрывать необычные волосы париком.
Не зависеть от Голдмайера и его маниакального контроля, а еще лучше — придумать аферу, направленную исключительно против драконов. Она собрала столько данных против разных кланов, что только на этом основании превращалась для них в персону, которую нельзя отпустить просто так.
На улице ее встретила Адель, закутанная в меха и жутко недовольная. Других телохранителей, как всегда, Кру не заметила. Разговаривать с гарпией или дать ей понять, что теперь Мари не сомневалась, что она и есть та самая надзирательница, отчаянно не хотелось. Можно, конечно, вспомнить, где Адель чаще всего оставляла на ней синяки. Но, по версии Голдмайера, выходило, что гарпия действовала для отвода глаз.
Забыть бы прошлое, как сон. Целиком, включая невыносимого Золотого.
— Если нужно, могу завезти вас универмаг. Но платьев и так достаточно. В номер доставили как минимум половину вашего гардероба, — буркнула Адель.
Кру представила, что придется опять выбирать из тряпок, подобранных на драконий вкус. Нет уж, спасибо. Апатия улетучивалась, уступая место азарту. Раз это ее последний выход в свет вместе с Арчибальдом, то она сделает так, что он его запомнит.
— Поехали в торговый центр, дорогая. Мы же никуда не торопимся?
— До прибытия визажиста еще четыре часа, — равнодушно сообщила Адель, смирившись, что сопровождать Кру по магазинам все же придется.
Глава 24
Праздник. начало
Кру сбилась бы со счета, если бы ее попросили назвать количество их совместных с Арчибальдом выходов в свет. Впервые она почти радостно рассматривала свое отражение в затемненных стеклах мобиля, летевшего на вечеринку, а затем — в массивной крутящейся двери, которую привел в действие безукоризненный швейцар-горгулья.
Все расы с удовольствием служили драконам. Какие могли быть в этом сомнения? Цари Перекрестка… Цари и один император.
Под осторожный шепоток в холле — к такому аккомпанементу Кру давно привыкла — ее сопроводили до лифта. Дверцы распахнулись на двести двадцать втором. Существуй на Аларане здание на шестьсот девяносто пять этажей, то праздник обязательно проходил бы там, символизируя цветущий возраст Голдмайера.
Как только она попала в главный зал, то сразу и безошибочно могла указать, где сейчас находился шеф. Больше половины присутствующих были драконами, но только от него исходила ярость натянутой пружины, очарование больших денег, угроза скорой расправы… О, да много чего еще. Целый коктейль, отличавший его от остальных ящеров. Ведь у драконов, как правило, доминировала одна ярко выраженная черта — чаще тщеславие или стремление к власти.
«Я становлюсь экспертом, драконьим эстетом», — усмехнулась про себя Мари. Было еще кое-что. Он привязывал ее своей жаждой, почти физически ощутимой. Марси Тодд, например, описывала это так: «Между вами секс, даже когда вы друг на друга не смотрите».
Напрасно Кру доказывала, что никакого интереса к Арчибальду она не испытывала. Еще бы убедить в этом себя. Она постаралась не глядеть в его сторону, зная, что он уже прервал беседу и оглянулся на нее. Весь ее план к вступительной части заключался в том, чтобы держаться от него подальше. Это мгновенно выводило его из себя, зато ей позволяло сохранять хладнокровие.
На самом деле сегодня Кру решилась на то, чего всегда избегала, — спровоцировать босса. Так и быть, ей не нужны его признания, но она изучила его достаточно, чтобы по реакции на раздражители (а уж их она ему обеспечит) определить, стоило ли ей бежать немедленно или же он готов на уступки, хотя скрывал это от нее и от себя.
Мари принесла с собой и папку для коллег, как прощальный подарок. Ничего ценного там не было, так как все материалы хранились в единой базе. Так, смешные снимки, глупости с конкурсов на корпоративах. Ей почему-то казалось важным поблагодарить их за эти полгода. И вот, размахивая этой папкой, Марианна зашагала в сторону нескольких представителей «Голдмайер Ньюс», включая Марси. С приятельницей они договорились заранее, что та обязательно будет.
Первая часть плана уже на ней. Вместо яркого вечернего платья (с провокационным разрезом или — о, великое одолжение, — просто с открытыми плечами) на ней шифоновая белая блузка с длинным рукавом. Достаточно прозрачная, чтобы сквозь нее угадывался ажурный черный лиф. Юбка-карандаш, тоже черная, до середины щиколоток, конечно, имела два разреза, — но ровно для того, чтобы можно было шагать.
Вряд ли Голдмайера это устроит. Он не выносил офисный стиль в ее исполнении даже в редакции или
