в Гургани. Его превосходное настроение не поколебал даже пустой храм Нищего принца. «Они, наверное, пошли в деревню за едой», – так подумал он, когда Шона и Ганджур вышли наружу, растерянно пожав плечами.
Однако траурные белые ленты в деревне вывели его из благодати одним своим видом. В голове сразу же возникли всевозможные последствия, которыми только мог наградить Господин Горных Недр безобидных сельчан. Заклинателей сразу увидели и вышли встречать. Первым выбежал староста.
– Господа заклинатели! – с поклонами заговорил он. – Вы так вовремя! Несчастье у нас, господа заклинатели, как раз по вашей части!
Байгал сразу представил обезглавленные тела, оскверненную трупами воду, красную от крови, распоротые животы беременных женщин и полусъеденных детей, которых, если верить свиткам, Господин еще тысячу лет назад считал за лакомство…
– Демон убил Отто и увел за собой нашего жреца Октая!
Байгал прикрыл рот веером, чтобы скрыть облегченную улыбку. Один труп и пропавший жрец – у Господина Горных Недр, видимо, было на редкость прекрасное настроение, раз деревенька отделалась такой малостью!
– Прошу, помогите, не оставьте нас без покровительства и убейте эту тварь! – дрожащий палец нацелился на привязанную в стороне от деревни знакомую лошадь, которую Господину Горных Недр выдали в храме Цагана.
– Вы её отняли? – напрягся Байгал.
Глаза у старосты забегали, и он так горячо замахал руками, что чуть не выбил веер у Байгала:
– Нет, что вы! Мы не отнимали! Ни в коем случае! Мы не отнимали!
Но Байгал молча и строго смотрел на мельтешащего старосту до тех пор, пока тот не выдохся и, скиснув, словно молоко, наконец-то признался:
– Отто ошибся. Он подумал, что Октай нашел его лошадь и, ну… забрал, – он вскинул голову и с новой силой заголосил: – Ну, она ж похожа! Вылитая! Кто ж знал, что эта злобная демоническая паскуда на него кинется?
В лучах заката лошадь и впрямь выглядела зловеще: нервная, с налитыми кровью глазами и алыми отблесками в темной гриве.
– Шона, Ганджур, проверьте, – приказал Байгал. – Она предназначалась в жертву и никакой скверны не несла, когда мы её отдали… Но мало ли.
Шона и Ганджур переглянулись и, вытащив мечи, осторожно приблизились к лошади. Та не показала ни малейшего беспокойства и с безразличием достигшего просветления святого приняла на лоб печать. Проверка показала, что за сутки Господин Горных Недр не сотворил из неё никакую тварь. Лошадь была обычной лошадью – живой, здоровой и даже сытой.
– Всё равно заберите её! – чуть не заплакал староста. – У неё такой жуткий взгляд! Неужели не чувствуете?
Даже сотворив печать совместными силами, заклинатели не высмотрели ничего зловещего.
– Это самая обычная храмовая скотина! – рассердился Байгал, потеряв терпение. – От чего умер этот ваш… Ота?
– Отто. Захлебнулся кровью, когда та его копытом ударила, – запричитал староста. – А ведь такой замечательный работник был! Чем он ей не угодил – ума не приложу!
– Покажите мне тело, – приказал Байгал.
Несчастный был в собственном доме. Его уже успели обмыть, закрыть белой тканью и уложить на левый бок. Байгал искренне выразил соболезнования плачущей вдове; Отто оказался достаточно молодым и крепким мужчиной в самом расцвете лет, ему было не больше двадцати пяти.
Байгал сложил печать, коснулся точки между бровей, открыв тайное зрение, склонился над телом и мгновенно понял, что если Господин Горных Недр и приложил руку к наказанию наглеца, то смерти ему изначально не желал, просто от удара лошади разорвало старую опухоль. Это Байгал и объявил во всеуслышание.
Получив объяснение, люди немного успокоились и перестали коситься на ни в чем не повинную животину. Байгал уверился: скоро они оценят дар, ведь эта лошадь могла работать лучше и больше крестьянина.
– А Октай? Что за гость увел тогда Октая?
– Мы обязательно узнаем, – пообещал Байгал, глядя на быстро сгущающиеся сумерки. – Пополните нам запасы вина – и мы немедленно пустимся в путь.
Жители сразу же налили им самого лучшего вина, которое только нашлось в их погребах, и Байгал вместе с Шоном и Ганджуром полетели из Гургани. Из деревни вел лишь освященный тракт, а он вел всего в двух направлениях: в Цаган, откуда Господин Горных Недр ушел, и в Чан, куда было бы логично ему направиться, поэтому заклинатели не колебались при выборе направления. Освященный тракт выделялся в темном лесу золотой полосой, едва уловимый свет которой можно было увидеть лишь в ночи. На темнеющем небе разгорелась Луна. Лететь было легко и приятно. Всего спустя два часа полёта над темным лесом Байгал рассмотрел у обочины дороги костер, у которого сидели две фигуры: белоснежная жреческая и алая, с короткими волосами на голове – и весело крикнул:
– Куда вы направляетесь в одиночестве, путники? Позвольте скромному мастеру и его ученикам присоединиться. Мы убережем вас от всех опасностей, которые могут встретиться в дороге!
Господин Горных Недр вздрогнул совсем как обычный человек и поднял голову. На красивом лице было написано такое изумление, что Байгал почти поверил, что его не ждали. Это обрадовало и успокоило. Дракон, воплощающий в себе стихию земли и неба, всё же не забыл и чтил благородную вражду: показал заклинателю человеческое чувство, а значит, ценил.
– Поверьте, скромный мастер Хэ, мы вовсе не такие беззащитные, какими кажемся. Можете не обращать внимания на наши недостойные персоны, – сказал он с таким достоинством, каким обладал лишь глава Ринчен.
– Что же, как я могу пролететь мимо уважаемых персон и не выказать почтения? – Байгал сошел на землю, спрятал меч в ножны, и ученики последовали его примеру. – Жрец Октай, признаться честно, я поражен вашей… отвагой.
И с удовольствием поклонился так, как кланялись наложницам. Октай ничем не выдал своего неудовольствия и, выпрямившись, словно на приеме императора, помешал кашу.
– Благодарю, Байгал, за внимание и заботу. Мы с удовольствием примем вас в путешествие к городу Чан. Лучше заклинателей Горы Тысячи Голосов в спутники никого не найти. Ведь они самые лучшие истребители чудовищ и разбойников, – благожелательно произнес он и спросил тем же тоном: – Тэхон, ты определился, какой отведаешь яд: сладкий или же острый?
– И того, и другого, – отозвался Тэхон и ухмыльнулся, глядя Байгалу прямо в глаза. В его руках двигался нож, и в алых овощах на его тарелке заклинатель с содроганием узнал сердцеед и новую острейшую отраву. – И можно без хлеба.
Байгал порадовался, что давно научился практике солнцеедения.
– Учитель, может, мы полетим вперед? – очень тихо спросил Ганджур.
Шона судорожно кивнул, явно желая убраться подальше вместе с другом.
* * *
Вот и какого, спрашивается, лешего сюда принесло «скромного мастера»? У меня от одной его улыбочки заныли зубы и возникло жгучее желание угостить
