грязи, помассировал точки на висках и за ушами, чтобы разогнать ци. Маотай напитывал золотое ядро очень быстро: это было известное средство восполнения сил. Всего лишь несколько кувшинов любого крепкого вина – и исчезало даже самое жестокое истощение. Но работало лишь с теми, кто
уже обладал золотым ядром.
С тех пор, как Байгал стал заклинателем, он не мог толком опьянеть. Да, когда-то он был смертным юношей из благородного рода, в котором заезжий мастер рассмотрел искру таланта… Но это было так давно, что Байгал уже забыл, каково это – жить и не чувствовать теплого течения силы по жилам.
Перед тем, как вытянуться на жесткой постели и погрузиться в медитацию, дающую отдых телу, Байгал вспомнил, как легко Тэхон прошел сквозь все скрывающие печати и щиты тогда в гостинице Лянхуа – словно острый нож проткнул бумагу. А ведь Байгал лично ставил эти печати и заклятья…
Чем большей силой обладало существо, тем сильнее они должны были быть. Воплощение стихии целиком состояло из магии, но, похоже, Байгал чего-то не учел – Господин Горных Недр пролетел сквозь печати так, словно вообще их не заметил. Возможно, дело было в том, что он был самой землей, хозяином этих мест? Как же тогда с ним сражаться, если дело дойдет до столкновения?
Байгал вспомнил три «не», о которых говорил Тэхон после нападения демоницы.
«Я не сражаюсь, ибо в сражении не достичь согласия. Я не служу господам, ибо дарованная власть развращает. Я не делаю добро без спроса, ибо это прямой путь к непоправимому злу», – так сказал он, показав затупленный меч. И до сих пор, насколько мог судить Байгал, Тэхон придерживался этих принципов, очень похожих на отрывок учения неизвестной школы. Для воплощения стихии это было неслыханно. Он ведь обладал могуществом! Но по какой-то причине продолжал путь в виде раненого человека… Неужели предположение Ринчена верно и Господин Горных Недр действительно был покорен заклинательницей?!
Байгал нервно повернулся на другой бок, пытаясь прогнать мысли, но те упрямо не желали подчиняться: всё кружили и кружили, разрастаясь в фантазию о прекрасной мудрой заклинательнице, которая нечаянно пробудила спящего дракона – разумеется, нечаянно, подобные женщины не могут нарочно сотворить глупость! – и сумела своей красотой и кротостью укротить его жестокий нрав, после полюбила дракона, а тот обратился человеком ради неё и полюбил в ответ. Заклинательница дала ему человеческое имя, – ведь неспроста Господин Горных Недр всем упрямо представлялся Тэхоном, это имя наверняка было подарком возлюбленной! – и какое-то время они жили счастливо. Тэхон постигал науку человеческой жизни… Возможно, заклинательница даже смогла выносить ему ребенка! Но счастье было омрачено, например, Повелителем Насекомых, который тоже возжелал вкусить счастья с великой женщиной. Он убил ребенка Тэхона, убил его жену… Нет, скорее, похитил и запер в своем логове. И с тех пор Тэхон скитается в поисках своей любимой, в знак скорби не давая зажить ранам, которые получил, проиграв жизнь своего сына…
– Учитель! Учитель, пора выходить!
Байгал вздрогнул, открыл глаза и с негодованием понял, что вместо медитации просто-напросто провалился в красочный и абсолютно дурацкий сон! Какой сын? Какая любовь?! Покорение – не любовь. Это завоевание, заключение и внушение нужных мыслей с помощью высокого искусства манипуляции. Заклинательницы овладели этим в совершенстве, поэтому и жили отдельно от заклинателей: мало кому из мужчин хотелось стать безвольным подкаблучником, готовым расстелиться перед женщиной по первому её слову. Нет, всё же стоило послушать мудрейших и не читать любовную поэзию смертных десять лет назад. Любовь… Подобную глупость могли выдумать только эти самые смертные!
– Учитель? – продолжал стучать Ганджур.
– Да, я сейчас выхожу! – откликнулся Байгал, поспешно заворачиваясь в одежды.
Он злился на себя так, что едва не искусал губы. Сегодня, увлеченный мыслями, пропустил медитацию, завтра пропустит тренировку и в результате так и не достигнет вершины своего могущества, застряв на ступени наставника! И для этого демон не приложит никаких усилий! Господин Горных Недр обладал невероятно коварным могуществом, наполняя собой, даже не находясь рядом. Он был очень страшным врагом!
Байгал повесил меч на пояс, убедился, что выглядит идеально, и вышел с твердым намерением показать, что демону ни за что не превзойти светлого заклинателя, мастера Горы Тысячи Голосов, который уже достиг бессмертия и безупречности! Никому не превзойти, даже этому святому хлыщу Октаю, который только и мог, что вести душещипательные беседы!
Он вышел, гордо вскинув голову, окатил Октая высокомерным взглядом и едва не промахнулся ногой мимо ступеньки. Проклятый демон плевать хотел на все правила! Тэхон стоял рядом со жрецом в помятой, несвежей одежде, опухший, непричесанный и страшный как… как демон!
– Здра… – вяло махнув рукой, произнес он и некрасиво рыгнул. Волна смрада, какой клубится лишь в самых темных глубинах гор, чуть не сбила Байгала с ног. Рука Господина Горных Недр медленно потянулась ко рту, специально давая рассмотреть кривую, с издевкой, усмешку. – Ой, прошу прощения. Я тут… слегка перепил. Тут случайно нет рассола? Хотя бы капустного?
Байгал едва успел прикрыть лицо веером, чтобы скрыть брезгливую гримасу, а Октай похлопал это чудовище по плечу, отчего Тэхон разом выпрямился, посвежел и повеселел.
Байгалу захотелось отбросить веер и, как пятилетнему ребенку, затопать ногами. Они над ним издевались! Оба! Ведь не мог же, в самом деле, Господин Горных Недр страдать от какого-то банального похмелья, как жалкий смертный, а Октай не мог поделиться с ним своими жизненными силами, чтобы его вылечить!
Байгал напомнил себе, что он степенный мастер светлого пути, что он сдержан, светел и учит тому же двух учеников. Такому, как он, не пристало вести себя точно капризному отроку.
– Я сказал вчера, что не позволю тебе бродить среди людей, соблазняя сладким голосом ступить на темную сторону. И, признаться честно, вчера я в целом был несколько… не сдержан из-за всей этой толпы черни, которую пришлось принять в Цагане, – кашлянул Байгал. – Однако я держу слово и выражаю готовность помочь в поисках… чего бы то ни было, Тэхон.
Тэхон поднял брови.
– А как же «я твой благородный враг» и всё такое? – спросил он.
Из его рта всё еще несло смрадом. Байгал скрипнул зубами. Выхватить бы меч да смахнуть это насмешливое изумление вместе со стриженной головой, но ведь от воплощения стихии так просто не избавиться!
– Я не отказываюсь от благородной вражды, Тэхон, и сделаю всё, чтобы стать достойным и превзойти тебя по силам, – коротко ответил Байгал.
– О-о… – протянул Тэхон с непонятным выражением на лице. – Ну… Ладно.
Для Байгала это прозвучало как «Ну-ну, попробуй, потягайся со мной,
