принялась измельчать острым ножом. Когда набралось достаточное количество стружки, я залила ее водой и поставила кипятиться. Через четверть часа мыльный отвар был готов.
На следующее утро я затопила баню. Теперь мне уже не нужно было уговаривать своих домочадцев. Они сами, похоже, уже ждали банного дня. Но на сей раз я решила, что пора бы им уже не просто помыться в теплом помещении, но еще и попариться.
И начала я с того, что за завтраком прочитала им целую лекцию о том, что банный пар очищает поры на коже, что благотворно влияет на весь организм. Летти, как обычно, недоверчиво качала головой, а Нинелла скептически усмехалась.
Я не собиралась заставлять их париться, но была уверена, что если они хотя бы попробуют, то непременно оценят результат.
Когда я затопила баню, я положила мягкий пихтовый веник в таз с горячей водой. По всему помещению сразу разлился восхитительный хвойный аромат. Нет, перед таким веником мои хозяйки точно не устоят.
Когда баня протопилась, проветрилась и настоялась, я решила идти в самый жар. И взяла с собой Дженни.
Девочка сначала храбро вошла в предбанник, но стоило мне открыть дверь в помывочную, как она охнула и едва не выскочила из бани, ошалев от метнувшегося в ее сторону облака пара. Мне стоило большого труда уговорить ее остаться.
Наверно, тут сыграло свою роль еще и то, что на улице было холодно, а тут, в бане, тепло.
— Садись вот сюда, на скамеечку, — сказала я. — У самого порога не так и жарко.
Сама я забралась на полок, и моя кожа сразу покрылась капельками пота. Я взяла в руки веник и принялась легонечко хвостать себя. Дженнифер смотрела на меня как завороженная. Я видела, что ей ужасно хотелось забраться ко мне, но она всё еще боялась это сделать.
Я парилась на полке, но волна мягкого пихтового пара долетала и до дверей, и Дженни, чуть осмелев, придвигалась ко мне всё ближе и ближе. Наконец, она поднялась на полок, но при этом пискнула от страха.
Пару минут мы просто посидели молча, не двигаясь. Потом я осторожно прошлась веником по пяточкам девочки. Она зашлась заливистым смехом. Я похлестала ее по спине, по животу. Сейчас уже это действо не вызывало у нее страха.
Но, разумеется, долго париться было опасно, а потому мы спустились с полка и вышли в предбанник. Я разлила по глиняным кружкам взятый из дома хлебный квас, и мы обе с удовольствием сделали по несколько глотков. А потом уже пошли мыться.
Конечно, отвар из мыльнянки не мог заметить привычное мне мыло, но это было лучше, чем ничего. Мы окунали мочала из лыка в ведерко с отваром и неплохо вымылись.
Домой мы пришли раскрасневшиеся и такие довольные, что брови Нинеллы удивленно сошлись над переносицей. А Дженни уже взахлеб рассказывала про то, что она забиралась на полок и хлесталась пихтовым веником. И как у нее сперло дыхание. И как потом, наоборот, стало легко-легко дышать.
Я решила ковать железо, пока горячо, и сама повела наших хозяек в баню. После нашей с Дженни помывки я не оставила, как в прошлый раз, дверь в предбанник открытой, стараясь сохранить жар в помывочной. И теперь я почти силком запихнула туда Нинеллу и Летти.
Объяснила им, как нужно париться веником, показала ведро с мыльным отваром. Строго-настрого запретила сидеть на полке долго, велев привыкать к этому постепенно.
— Да мы и вовсе туда не полезем, — упрямо заявила Нинелла.
Но я была уверена, что полезут. Пусть не в этот день, так в следующий. И им непременно понравится. Здесь у них было не так много удовольствий, чтобы отказываться от того, что было не только приятно, но еще и полезно.
В предбаннике я оставила им и кувшин с квасом.
Домой они вернулись через полчаса. Обе привычно ворчали, но когда они сели пить чай, я смогла заметить мимолетную улыбку на лице Нинеллы.
Глава 31
Пока не выпал снег, нам следовало заготовить побольше мыльного корня. Нинелла говорила, что суровые морозы тут бывают редко, но всё-таки вытаскивать корневища из замерзшей земли было бы трудно.
Мы с Дженни оделись потеплей и отправились на тот луг, где росла мыльнянка, по-научному называемая сапонарией. Пока я добывала корни, девочка собирала сосновые и еловые шишки, которых тут было очень много. Я подумала, что их можно использовать для растопки печи в бане — они тоже дают свой особый аромат.
Я так увлеклась своим делом, что не сразу услышала звук двигавшегося по дороге экипажа — это Дженни обратила на него внимание. Дорога шла как раз через луг.
Поскольку ехать могли и лихие люди, я взяла Дженнифер за руку, и мы укрылись за большими елями, что росли вдоль дороги. Когда экипаж выехал на луг, я увидела, что это была не крестьянская телега, а карета, показавшаяся мне смутно знакомой. Но узнала я ее только тогда, когда она проехала в нескольких шагах от нас, и в окне я различила профиль короля.
Похоже, его величество был очень чуток к чужим взглядам, потому что он сразу повернулся в ту сторону, где мы стояли. И хотя я понимала, что он не сможет разглядеть нас за еловой стеной, я всё равно сделала шаг назад. Сердце застучало быстрее.
Что могло понадобиться королю на старой лесной дороге? Нинелла говорила, что она вела к какой-то старой мельнице, которая давно уже не использовалась по назначению. Там, куда направлялась карета, не было ни деревень, ни, тем более, городов. Да и сама дорога использовалась разве что охотниками и лесорубами. Она уже так заросла травой, что летом была едва видна.
Как только карета скрылась из виду, я потащила Дженни домой. Я уже не могла думать ни о чём другом. Мне нужно было срочно поговорить с Нинеллой.
— Его величество? На старой мельничной дороге? — не поверила она, когда я сказала ей об этом. — Что бы ему там делать?
— А может быть, они заблудились? — эта мысль пришла мне в голову только сейчас, и я пожалела, что не подумала об этом раньше.
А если их экипаж застрянет где-нибудь в лесу? А ведь его величество путешествует не один, а с ребенком. Мальчик может напугаться темноты и диких зверей.
И если они долго проплутают в лесу и обратно поедут уже вечером, то они могут
