class="p1">Он слушал очень внимательно и время от времени задавал уточняющие вопросы.
— Не может ли так оказаться, что соляной источник находится слишком глубоко, и нам не удастся поднять воду на поверхность?
— Да, может оказаться и так, — признала я. — И возможно, скважину придется бурить несколько месяцев, а то и не один год. И результат никто не может гарантировать. Я понимаю, что для этой работы требуется очень много средств, и если у нас ничего не получится, то эти деньги вы потратите впустую.
Он надолго задумался, потом еще раз просмотрел все те листы, что я привезла с собой. Там я изобразила и соляную шахту, и солеварню, и те желоба, что нам нужно будет сделать.
— И я не уверена, что качество соли будет хорошим, — я сочла нужным предупредить его ещё и об этом. — Очистить ее будет трудно, и она, скорее всего, будет иметь горьковатый привкус.
А вот от этого замечания граф отмахнулся:
— О, уверяю вас, мадемуазель, это не имеет большого значения. Каким бы ни было качество этой соли, если мы добудем ее, то найдем на нее покупателей. Сейчас соль привозят из Валернии. Там ее получают из морской воды и продают по такой цене, которую может позволить себе не каждый. Но Эртландия всё-таки вынуждена ее закупать. Но дело в том, что отношения с Валернией в последние годы сильно осложнились, и если дело дойдет до полного разрыва дипломатических отношений, то может статься так, что мы вовсе окажемся без соли. Теперь-то вы понимаете, насколько важным может оказаться ваш проект?
— Рада, что смогла заинтересовать вас им, ваше сиятельство, — улыбнулась я.
— А я почти не сомневаюсь, что если мы поставим об этом в известность и его величество, то он с радостью выделит на проект и средства из казны.
А вот тут я торопливо перебила его:
— Может быть, ваше сиятельство, нам следует сначала попытаться получить хоть какой-то результат? И только потом докладывать о нём королю?
Мне совсем не хотелось, чтобы наши соляной прииск стал государственным, и мы лишились бы возможности получать от него прибыль. Конечно, владельца графства, где находятся соляные копи, его величество в долю взять не откажется. А вот меня и мадемуазель Донован он отставит в сторону без малейших угрызений совести.
— Да, пожалуй, вы правы, — согласился со мной Ланже. — Мне не хотелось бы внушать его величеству ложные надежды.
Тут наш разговор прервал месье Хамфри, который пришел к хозяину с каким-то срочным вопросом. Его сиятельство извинился и покинул кабинет.
А я, оставшись одна, стала с любопытством разглядывать стоявшие в шкафах книги. Здесь были преимущественно исторические и философские труды. Но мое особое внимание привлекла книга, излагавшая историю династии Лагардов. Я даже подумала, что было бы неплохо взять ее у графа для чтения. Ведь история королевской династии была и историей страны, которую я еще так плохо знала.
Книга была совсем новой и еще пахла типографской краской. Я переворачивала страницу за страницей, не вчитываясь в текст, но останавливаясь на портретах представителей монаршего дома Лагардов.
Я начала с начала книги, но быстро перешла к последним страницам. Мне хотелось больше узнать о Дариане Семнадцатом, нынешнем короле. На рисунке он был изображен верхом на коне и выглядел весьма величественно.
А на следующей странице был портрет его сына. На картинке принцу было лет пять, не больше. Конечно, за прошедшее с тех пор время мальчик мог сильно измениться, но всё-таки чем дольше я разглядывала изображенного на странице книги ребенка, тем большее смятение я испытывала. И когда я поняла, что именно меня насторожило, то ощутила страх.
Потому что на этом портрете был совсем не тот мальчик, которого я встретила в Ланжероне!
Глава 33
Сначала я подумала, что это несходство мне всего лишь показалось. Это же не фотография, в самом деле, а всего лишь рисунок. Художник мог привнести в портрет какие-то штрихи, которые не вполне соответствовали действительности. Да и не все художники хорошие портретисты.
К тому же типографская техника здесь, в Эртландии, была далека от идеала. А потому рисунок в книге мог сильно отличаться от своего оригинала.
Но чем дольше я присматривалась, тем яснее понимала, что всё-таки не ошиблась. Да, между мальчиками было определенное сходство — темные волосы, овал лица. А поскольку рисунок был черно-белым, то сравнить цвет глаз было сложно. Но были и совсем не похожие друг на друга черты.
У того мальчика, что я видела на площади, был высокий, как и самого короля лоб, который обычно бывает у людей, склонных к логике, рациональных и недоверчивых. А у мальчика на портрете он был низким.
И темные волосы у того принца, с которым я познакомилась, вились от природы (и в этом он тоже был похож на отца. А у принца со страницы книги они были прямыми.
Я настолько погрузилась в изучение портрета, что не заметила, как в кабинет вернулся его хозяин. И вздрогнула, когда он, привлекая мое внимание, чуть кашлянул.
Должно быть, когда я посмотрела на графа, в моем взгляде отразилось всё то смятение, что я сейчас ощущала, потому что его сиятельство вдруг помрачнел и вздохнул.
— Надеюсь, мадемуазель Арлингтон, вы согласитесь со мной, что есть тайны, которых лучше не знать. Не правда ли?
Я кивнула и даже закрыла книгу. Он был прав — всё это совершенно меня не касалось. Какое мне дело было до того, настоящим ли принцем был изображенный на портрете мальчик? Его отцу было лучше знать, кто он такой.
Быть может, он него были два сына. Один, рожденный в законном браке, а другой — бастард. Правда, даже эта версия ничего почти не объясняла.
— Вы должны пообещать мне, мадемуазель, что забудете обо всём, что узнали о его высочестве.
— Считайте, что я уже забыла, — откликнулась я.
Я приехала сюда совсем по-другому делу, и именно его нам следовало сейчас обсуждать. Но я почему-то снова и снова думала о немом ребенке.
Наверно, мои слова не убедили графа, потому что он сказал:
— Я сам узнал об этом только сейчас. Я горд, что его величество счел меня достойным такого доверия. И думаю, вы понимаете, что я не могу рассказать вам того, что касается не меня, а куда более высоких персон.
— Я понимаю, ваше сиятельство, — заверила его я.
