— Вы не должны мне ничего объяснять.
И тут вдруг меня осенила догадка, которая сразу заставила меня замолчать. Я так и застыла с полуоткрытым ртом, пытаясь собрать пазл из разрозненных деталей. И конечно, всё это сразу же отразилось у меня на лице.
Граф Ланже снова вздохнул — на сей раз вздох был более продолжительным и грустным.
— Что пришло вам в голову на этот раз, мадемуазель? — спросил он. — Полагаю, будет лучше, если вы поделитесь этим со мной, чем с кем-либо еще. Но обещайте, что после нашего разговора, как только вы выйдете из этой комнаты, вы ни слова более об этом не произнесете, — и дождавшись еще одного кивка с моей стороны, он продолжил: — Итак, о чём же вы подумали сейчас?
— О том, что его величество, стыдясь своего сына, заменил его на другого мальчика, — пролепетала я. — Возможно, это тоже его сын, но только незаконнорожденный.
Я замолчала и посмотрела на графа. На его лице было написано такое изумление, что я почувствовала, что краснею.
— Как вы могли такое подумать, мадемуазель? — воскликнул он. — Что его величество стыдится своего сына! И тем более, что у его величества есть незаконнорожденный сын!
— Простите, ваше сиятельство, но что еще я могла подумать? — еще больше смутилась я. — Мальчик, изображенный в этой книге — совсем не тот, которого я встретила в Ланжероне. И поскольку именно знакомого мне мальчика его величество лично назвал своим законным сыном, то это значит, что в королевском дворце живет другой мальчик. И это многое объясняет. До сегодняшнего дня я не могла понять, как его величеству удалось скрывать от своих подданых немоту принца столько лет. А теперь всё стало понятным. Ведь роль принца играет совсем другой ребенок.
— У его величества нет незаконнорожденных детей, — сказал граф Ланже с такой уверенностью, что я едва удержалась от возражений.
По моему разумению знать об этом мог разве что сам король. А может быть, не обо всех своих детях знал и он сам.
— Но не хотите же вы сказать, что его величество готов отдать корону и престол ребенку, в котором не течет его кровь? — удивилась я. — И всё это лишь для того, чтобы никто не узнал, что настоящий принц немой?
Граф снова протестующе замотал головой.
— Да нет же, мадемуазель! Речь вовсе не идет о том, что именно тот мальчик будет объявлен наследником! Изначально речь шла лишь о краткосрочной замене.
— Его высочество не был немым от рождения? — спросила я.
— Нет, но он потерял дар речи, когда был еще совсем маленьким. Возможно, что-то напугало его, или на него было наложено какое-то заклятье — причина не установлена до сих пор. И когда это случилось, его величество всего лишь хотел не допустить того, чтобы об этом кто-то узнал. Он надеялся, что немота быстро пройдет. Нужно было лишь сделать так, чтобы на это время другой ребенок изображал наследного принца. Вернее, ребенку не потребовалось ничего изображать — оба они тогда еще были слишком малы, чтобы что-нибудь понимать.
— Но разве так просто заменить одного ребенка на другого? — не поверила я. — Даже если они были совсем маленькими, те люди, что были рядом с маленьким принцем, могли понять, что он стал совсем другим. Няни, кормилицы, воспитатели — они просто не могли перепутать одного ребенка с другим.
— Да, разумеется, — согласился со мной граф. — Но дело в том, что его высочество (вернее, уже не самого принца, а мальчика, который его заменял) сразу же после происшествия перевезли в загородную резиденцию, где у него появились другие няни и кормилицы. Никто и подумать не мог, что этот спектакль потребуется продолжать столько лет!
— Но кто он такой, этот мальчик, на самом деле? — спросила я.
Глава 34
— Этого я не знаю и сам, — развел руками граф. — Должно быть, сын человека, которому его величество мог полностью доверять.
Теперь мне хотя бы стало понятно, как королю удавалось скрывать эту тайну столько лет. До этого мне казалось странным, что о немоте наследного принца не знали даже придворные, не говоря уже о простом народе. Ведь не заметить того, что ребенок не говорил, было невозможно. Но если в роли принца был другой мальчик, то тогда, разумеется, никто и подумать не мог, что здесь было что-то не так.
— Значит, настоящий принц провёл всё это время не во дворце, а вдали от отца? — мне стало еще жальче этого ребенка.
— Это было сделано для его же блага, мадемуазель, — сказал Ланже. — Вы только представьте себе, что было бы, если бы к его высочеству было приковано слишком пристальное внимание. Он ловил бы на себе сочувствующие взгляды, слышал бы от придворных слова сожалений.
Да, наверно, он был прав. И всё равно я не могла понять, как король собирался выходить из этой ситуации. Что он будет делать, если мальчик так и не обретет дар речи? Но спрашивать об этом графа было бессмысленно — откуда ему было это знать?
— А маркиз Шарлен? — вдруг вспомнила я. — Получается, что он покушался не на наследного принца, а на мальчика, который его заменял?
— Да, наверно, так, — кивнул хозяин. — Но, мне кажется, это ничуть его не оправдывает. Ведь он хотел убить именно королевского сына. Ребенка, который не сделал ему ничего дурного.
Спорить с этим было трудно. И я предпочла перейти к другому вопросу.
— Но зачем его величество привез принца сюда, в Ланже?
Я не была уверена, что он ответит и на этот вопрос. Он мог просто сказать, что меня это не касается вовсе. Но он ответил.
— Король привез его сюда, надеясь, что старый маг Блез Лабарош сумеет ему помочь.
— Тот маг, который поселился на старой мельнице в паре лье от дома мадемуазель Донован? — спросила я.
— Тот самый, — подтвердил граф. — Его когда-то изгнали из гильдии магов за противоречащие магическому кодексу опыты над людьми.
— Опыты? — вздрогнула я. — И такому человеку его величество доверил своего сына?
— Боюсь, у него не оставалось другого выбора. Сейчас, когда его высочество еще не стал взрослым, еще есть возможность незаметно осуществить обратную замену. Достаточно
