волю эмоциям.
Не сейчас.
– Два года, - Ира отвечает, не раздумывая. – Дима жалел вас и…
– Это я уже слышала.
Я отмахиваюсь, переходя на «ты». А слова про жалость всё равно бьют так сильно, что сердце пропускает удар. Хоть тысячу раз Ира это повторит, но легче не станет.
Наверное, нет ничего хуже для влюбленной женщины – узнать, что для мужа ты не важна. Лучше бы прямой разговор, развод по-тихому. Честнее было бы.
– Жалел меня беременную, жалел с ребенком, - перечисляю, сохраняя беспристрастную маску на лице.
Я сама загоняю иголки под кожу, каждым словом всё глубже. Но это та рана, которую нужно очистить и зашить. И интуиция подсказывает мне, что разговор с Ирой поможет быстрее, чем оправдания Димы.
– Только не понимаю, почему он жалел меня ещё один год до этого, - постукиваю пальцами по подбородку, словно пытаюсь сложить два и два. – Или это он заранее?
– Не понимаю, почему вы спрашиваете меня об этом! Я не обязана оправдываться.
– Но почему-то ты ходишь разговаривать ко мне о том, чтобы я отпустила. С этим, - киваю на справку. – Обращайся напрямую к Диме. Мне всё равно от кого ты там беременна.
Не всё равно.
Ни капли!
Даже после мыслей о том, что я не вернусь к мужу. После моих слов о разводе – мне не всё равно. Мне больно так, что хочется уткнуться лицом в подушку и рыдать. Оплакивать свою любовь, свою веру. Разрушенные мечты. Захлебнуться теми чувствами, что Дима завёл семью на стороне.
Вот только это, понимаю, преждевременно.
Глушу вулкан эмоций, напоминая, что у слов Иры нет никого подтверждения. Я не верю ей, не верю собственному мужу. Господи, я сейчас никому не верю.
Но всё услышанное нужно воспринимать с холодной головой.
И страдать из-за слов девушки, которую я даже не знаю, больше себе не позволю.
– Ты сейчас другая, - Ира растягивает красные губы в хищной улыбке, отбрасывая формальности. – Стала уверена, что он не бросит тебя? Только он уйдёт, ко мне уйдёт. Дима не бросит меня с ребенком.
– Если ребенок его, - говорю то, что думаю. – Кто знает, с кем ещё у тебя «любовь». Но, повторюсь, ваша интрижка это не моё…
– У нас любовь! У нас не обычная интрижка!
Девушка срывается на крик, заставляя меня поморщится. Ира вскакивает со стула, бьет ладонями по столу. Её взгляд горит яростью, вся показательная доброжелательность исчезает.
– Слышишь меня? Мы давно вместе! Это он тебе сказал, что ничего серьезного? А ты на это посмотри!
Ира пугает меня в этот момент, напоминая сумасшедшую. Стучит пальцами по телефону, едва не роняет его несколько раз. А я тянусь к своему мобильнику, готовясь в любую секунду набрать Зою и охрану.
Кто знает, что ей взбредет в голову?
Я совсем не ожидала, что Ира сейчас превратится в истеричку, хотя слышала её крики в коридоре. Словно совершенно другой человек сейчас передо мной.
– Видишь?! – сует мне открытую фотографию с победной улыбкой. – Я с ним давно.
Давно – соглашаюсь кивком.
На снимке Дима приобнимает девушку за талию, та смотрит на него, пальцами касаясь платка в нагрудном кармане. Обычные коллеги так не обнимаются. А даже если поверить, что это случайный снимок, то одна маленькая деталь всё портить.
Детали всегда ломают любую ложь.
Серебряный зажим для галстука мужа – тоже мой подарок. Выбранный с особенной тщательностью на нашу первую годовщину. Дима бережно хранил его, пока где-то не потерял на одной из встреч.
За несколько недель до того, как я забеременела.
Лицо обжигает от понимания, что это старая фотография. Они были знакомы раньше, они виделись до моей беременности. Все убеждения Димы оказались новой порцией лжи.
– Хорошо, - во рту сухо, каждая буква царапает горло. – Хорошо, - повторяю глухо, не зная, что ещё сказать. – В любом случае, это ничего не меняет. Ира, покинь мой кабинет, разговор закончен.
– Я не уйду. Уволить вы меня не можете! И я хочу видеть Диму!
– Дмитрия Степановича, - поправляю, поднимаюсь на ноги. – Раз тебе так нужна работа, думаю, деловой этикет ты знаешь. А теперь, прости, мне нужно ехать. Всего хорошего.
Последняя фраза звучит проклятием, но Ира покидает кабинет. Такая же собранная, как и заходила сюда. А я чувствую себя выжатой и выпотрошенной. Падаю в кресло, пряча лицо в ладонях.
Господи.
Сколько ещё раз меня жизнь ударит по лицу, когда я смогу оставить это всё позади?
– Таисия Михайловна, вы… Вы плачете?
– Нет, - давлю горький смех, перевожу взгляд на Зою. – Нет, я… Всё в порядке.
Просто где-то в глубине души я начала сомневаться, хотела верить словам мужа. Слушала его доказательства, сама эти видео глупые искала. Как детектив – по ниточке вытаскивала факты.
Ошибка, случайная измена, муж не предавал меня раз за разом…
Глупышка – действительно. Дима выбрал самое удачное прозвище для меня, если я так по-дурацки повелась на его слова. Не заметила, что столько времени мой муж больше не мой.
– Ира сказала, что вы её не увольняете, - Зоя хмурится, возвращая меня к насущным проблемам. – Это правда?
– Это вам скажет Дмитрий Степанович. Пока…
Я задумываюсь, пытаясь придумать выход. Муж в таком разбирается, я никогда не принимала серьезных решений, не та должность. Уволить беременную нельзя, а с исключениями юристы должны разбираться.
Если Дима все ещё будет этого хотеть.
– Не давайте ей пока никаких заданий, закройте доступ до базы и всё в этом духе, - выдыхаю, находя самый простой вариант. – Пусть сидит на своем рабочем месте и ничего не делает. Пока так, дальше уже не я буду разбираться.
– А с иском что?
– Копии я подписала, остальное не ко мне. Я…
Давлю пальцами на виски, слишком много сгрузила на себя. Головная боль разрастается, обжигает приливами тепла. Хочется скорее поехать к Руслану, а после – домой.
Я сомневаюсь, стоит ли забирать документы из офиса, но после решаю, что это больше не моя проблема. Хватит. Прощаюсь с Зоей, ощущая пустоту внутри.
Тот зажим для галстука стоит перед глазами, как и счастливая улыбка мужа.
– Не работает, - рядом с лифтом тормозит незнакомая девушка, когда я прождала его несколько минут. – Это постоянная проблема здесь. Если кнопка не загорается красным,
