удалось заработать за единственный месяц в Москве. Моему шоку не было предела, как и радости Максимилиана Водянова. Это были баснословные деньги, учитывая, что с завода, как я прикидывал, смогу поднять около пятидесяти миллионов. Это та самая часть, которая превысит прошлогодний результат до моей перестройки системы управления.
Разумеется, моё сотрудничество с Водяновым не заканчивалось. Он выдал мне кипу визиток с моим именем и с номером агента, который остался в Москве. Просто теперь не лично Макс будет вести мои дела, а доверенное лицо. Всё же, он глава рода, и этот месяц командировки по сути зарабатывал себе имя в Москве. Он всегда был ушлым малым и амбициозным.
Кирилл предупреждал, что меня в Туле будут встречать официально, даже репортёры местных СМИ придут. И отказаться от данного мероприятия не удастся, так как для города и академии моя победа грандиозное событие.
Естественно, Ульяну ко мне не пропустили, зато мачеха выбежала впереди всех с воплями «сыночек» и объятиями, от которых я увернулся и сразу же подошёл к отцу, который сдержанно пожал мне руку.
Был здесь и ректор Пётр Николаевич Глинский. Он поздравил меня с победой сразу после отца, но хоть торжественную речь составил короткую, за что я ему был благодарен. Репортёра я ожидал увидеть одного, но их было пятеро, как и камер. Ответы я им дал односложные, чтобы побыстрее отстали и мы уже наконец отправились домой. В этой суматохе с той же Марией я только и успел, что приветственным кивком перекинуться. Вася вообще где-то в толпе потерялся.
Пришло много народа, из-за чего вокзал пришлось перекрыть. Пропустили некоторых студентов, знакомых со мной. Но и Скважинцеву с Гореловым перепала толика славы — всё же, они также показали себя неплохо на турнире.
Наконец, оказавшись в представительном автомобиле с двумя рядами диванов друг напротив друга, я смог выдохнуть. Отец, не отступая от своих правил, молчал всю дорогу. По мачехе было заметно, что её распирает от несказанных слов, но при муже она предпочла молчать. Двенадцатилетнему Петру в принципе было скучно от происходящего, а вот Мария пристально смотрела на меня.
Я ощущал это напряжение в воздухе. Наверняка и отцу было что сказать, но он не хотел делать это в арендованной машине. Но всё это совершенно не тяготило меня, так как я чётко видел своё будущее.
Ужин хоть и был праздничным, для меня ощущался как самый обычный. Наконец, Мария не выдержала и спросила:
— Алексей, ты ведь примешь предложение о переводе в Московскую Академию?
Все взгляды тут же устремились ко мне, но я лишь кивнул. Дальше ожидаемо пошёл театр абсурда.
— Платон, дорогой, надо купить квартиру в Москве! — заявила Елизавета.
— Зачем? — хором сказали мы с отцом.
— Но как же, — ответила та с невозмутимым видом. — Где-то ведь надо мальчику жить.
— Мне предоставят комнату общежития, как и всем студентам, — заметил я.
— Но ты ведь не можешь находиться там постоянно!
— Почему это?
Она ещё какое-то время пыталась прогнуть свою точку зрения, но у неё ничего не вышло. Зачем ей это было нужно, я не знал. Возможно, сама хотела перебраться в Москву под благовидным предлогом?
Дальше — больше. Она попросила перевести туда и Марию, но Платон Борисович чётко дал ей понять, что обучение девушки закончилось — всё, выпуск. Дал разрешение на практику в Разломе — это последнее. Как правило, дальше учиться шли либо будущие главы родов, либо те, кто собирался им помогать в экономическом плане. Нашей же Марии подобные знания были ни к чему, лишь престиж, не более.
Добил я мачеху тем, что договорился о переводе Льдистова в магический колледж в Москве. Она тут же начала сильнее давить на Платона о покупке квартиры, но безрезультатно.
Разумеется, такое решение я согласовал с самим Василием. Академия, пусть и провинциальная, престижнее колледжа, хоть и московского. Образование там дают не менее хорошее, между тем, а нам хвастаться было не перед кем. Тут важнее то, чтобы мы находились в одном городе. За бабушку мы были спокойны — с ней останется Ульяна.
После ужина отец пригласил меня в кабинет поговорить. Предупредил, что за оставшуюся неделю до сборов планирует провести три званых приёма, и очень бы хотел видеть там меня. Мой выигрыш поднял репутацию рода до небес, и Платон собирался выжать из этого максимум. Отказывать ему я не стал. Но также высказал мнение, что Марию стоило бы отдать на четвёртый курс академии.
— Зачем? — слегка нахмурился Платон Борисович.
— Потому что она истинная Стужева, — пожал я плечами. — И она более достойна стать главой рода на данный момент. Не знаю, что вырастет из Петра и Александра, но пока обстоятельства такие.
— Не шути так, — я ощутил исходящее от него раздражение. — Я никогда не отрекусь от тебя. И ты займешь моё место, когда то потребуется.
— А если я не захочу?
Повисла долгая пауза.
— Мы ещё поговорим об этом. После твоей практики, — сказал он, наконец.
На этом разговор был закончен, и я смог покинуть особняк, чтобы наконец-то встретиться с Ульяной и Васей, Валей Климовной и Аркадием Петровичем. И это уже был действительно праздничный ужин. Также присутствовала Аня.
Я же чётко понимал, что, возможно, поспешил купить эту квартиру. Но пока неизвестно, задержусь я в Москве или нет, время покажет.
Камень Зари перевозился отдельно — слишком дорогостоящий артефакт. Для этого существовала специальная курьерская служба аукционных домов. Мы с отцом забрали мою награду и закрыли в семейном хранилище.
Кроме этого, мне презентовали два артефакта, связанных с огнём. С одной стороны — щедрый подарок, с другой — ненужный. Я банально вырос из них, они мне не подходили, потому отложил их, чтобы после отдать на оценку и продать. Это были презенты от остальных двух княжеских родов Москвы, Юсуповы мне так ничего и не дали.
* * *
День сборов наступил быстро. Неделя пролетела, казалось, за пару часов. Только я вернулся с турнира, как снова нужно было уезжать.
Мероприятие проводилось на парковке на территории академии. Приезжали микроавтобусы от разных подразделений и вызывали студентов пофамильно. Первыми уехали несколько парней с первого курса. Затем забрали всех со второго, в том числе и Льдистова. Я с ним попрощался на целых два месяца.
Затем начали разбирать третьекурсников, и на этот раз со мной попрощалась Мария. Она крепко обняла меня, будто
