документы. Место походило на пограничный контроль, но за толстым панорамным стеклом было видно тот самый Разлом. И я теперь понимал, почему его так называли — на картинках такое не передать.
Когда мы вошли в центральное помещение, здесь можно было осмотреться, так как никто не запрещал перемещаться. Естественно, мы с ребятами принялись рассматривать эту висящую в пространстве дыру с рваными краями. Походило на то, как в камень ударила молния и тот покрылся ветвистыми «ожогами». Вот только в роли камня сам воздух или пространство, а в виде «ожога» будто стеклянное деревце. Причём из тёмного стекла, а изнутри пульсировал свет.
Хоть у меня и появились ассоциации со стеклом и тонким деревом, но чем ближе к Разлому, тем сильнее ощущение, как пространство дрожит от напряжения, а само «стекло» на деле таит в себе глубокую расщелину, куда совсем не хочется упасть. Происходила иллюзия, от которой мозг закипал — гравитация говорила, что земля внизу, а мозг почему-то докладывал, что я нагнулся над оврагом, одно неосторожное движение — и упаду.
От этой дезориентации кружилась голова, также появилась лёгкая тошнота. Я посмотрел на ребят, те отводили взгляд с растерянными лицами — не только у меня такое странное ощущение возникало вывернутого пространства.
— Долго не смотреть! — голос Ярового был всё так же бодр. — Иначе стошнит! Открытие через пять минут! Сначала пропускаем входящих, потом сами выходим. Всем всё понятно?
Мы не дружным хором ответили подтверждением.
Разлом висел над круглой платформой, к которой подходили толстые кабели. Когда пришло время, всё вокруг загудело, словно трансформаторная будка, а Разлом за мгновение расширился достаточно, чтобы кинг-конг смог пройти. Но вместо этого появились шестеро мужчин, они тянули три огромных вагонетки из металла. Один из них осмотрелся и покрутил рукой. Такое ощущение, будто из жижи тёмной вышли, в которой летали светлячки. Та даже потянулась за ними, но на одежде ничего не осталось, как и на металле.
— Вперёд! Глаза лучше закрывать! — скомандовал Яровой и первым шагнул в Разлом. Он будто действительно утонул в киселе, некой тягучей жидкости. Мы отставать не стали.
Переход действительно был похож на окунание в прохладную воду. Я задержал дыхание, шагнул и… Очень странное ощущение, вроде бы один шаг сделал, а по ощущениям словно ноги резиновые вытянулись на несколько метров и перенесли меня. Я почувствовал, будто целиком в этой тягучей жидкости оказался.
Но очутился в итоге в такой же огромной лаборатории на платформе, один в один. Здесь также гудели установки, а затем воцарилась тишина, от которой уши будто сжало давлением. Я слышал своё дыхание как что-то очень громкое, и больше ничего.
Мы вошли уже в новое помещение, похожее на пограничный контроль с толстым стеклом — ощущение дежавю было неприятным. Опять работники осмотрели документы, а мы в это время пришли в себя. Звук вернулся, цвета стали ярче, а также заметнее проявились мелкие отличия от прошлой лаборатории.
На этот раз по коридорам петлять не пришлось. Короткий путь — и мы вышли в туман, причём холодный. Были видны ближайшие постройки, туда за Яровым и направились.
Это оказалось нечто вроде жилого комплекса, где нам опять выделили комнату на десятерых — пять двухэтажных кроватей и огромный шкаф. И снова без окон.
Мы кинули вещи и направились на первую лекцию, которую вёл хмурый дядька лет сорока, в чёрной свободной форме с кучей карманов. Салатовый цвет полосок говорил о том, что он целитель.
Бубнил он монотонно, но нам всё равно было интересно слушать. Класс представлял собой довольно современный вид, огромная интерактивная доска и объёмный звук, индивидуальные парты. Мы заняли все места — видимо, больше, чем десять человек, группы у них не появлялись.
Мужчина показывал каких-то толстых уродливых динозавров-недокрокодилов, а также птиц и лысых кошек. Суть — показать, как выглядят местные твари, какие у них слабые места, сколько может продержаться щит. Также приводил короткую сводку из разряда чем питается, класс опасности и полезности как добычи. Звучало довольно фантастически, сложно было сразу всё упомнить, благо потом выдали методички с выжимкой материала.
Кроме биологии и зоологии, преподавали нам и местную географию. Первичный лагерь располагался высоко в горах, отсюда и туман — низкие облака. Вниз шли горы, покрытые лесом, ещё дальше — пологая равнина. Небо всегда затянуто серыми тучами, так что местных звёзд и светила мы никогда не увидим.
Хоть мы и в высокогорье, я не ощущал, что здесь мало кислорода либо низкое давление. Конечно, прежде намного выше уровня моря я не бывал, но имел представление о подобных вещах.
На ознакомление с флорой, фауной и географией ушло три дня. Главное правило — в бой не вступать, прятаться в коконы в крайних случаях. Это такой артефакт-браслет, в случае опасности он формировал нечто вроде капсулы, устойчивой к температуре и ударам.
Помимо инструктажа мы занимались физическими тренировками, на них уходило около шести часов, ещё четыре на занятия. Остальное время — еда и общение, свободное время.
На третий день, после очередной лекции, нам наконец выдали защитные артефакты. Каждый получил браслет из тёмного металла с тускло мерцающим камнем. Я надел его на левую руку — он сел идеально, будто литой. Камень вспыхнул зелёным, подтверждая активацию.
— Отличная игрушка, — Георгий Отражцев покрутил рукой, разглядывая браслет. — Но скажите честно, мы что, прятаться в эти коконы будем при каждой опасности?
— Таково правило, — сухо ответил Яровой, но Георгий не унимался.
— Правило какое-то для слабаков. Мы победители турнира, а не новички из училища, — он покосился на простолюдинов не с турнира. За эти дни уже все друг о друге знали, как и то, что Дима, Витя и Егор сами недавние выпускники среднего образования. По факту, они были самые старшие из нас, 24–25 лет. — Я лично не собираюсь сидеть в скорлупе, когда рядом будут шнырять монстры. Сразу покажем им, кто есть кто.
Константин Видцев усмехнулся и поддержал:
— Георгий прав. Чего нам бояться? У нас десять боевых магов, и каждый — финалист или приравнен к ним. Пусть эти твари сами нас боятся.
Борис Путев молча кивнул, затем кулаком правой руки ударил в левую ладонь. Ещё несколько человек зашумели согласием. Мы мариновались уже несколько дней и не получали нормального способа выплеснуть свою удаль. Даже для меня местные тренировки были ни о чём, лишь зарядка.
Я переглянулся с Матвеем, тот нахмурился. Вокруг меня было много недовольства и раздражения,
