Хотя ее отец был несметно богат, они никогда не жили на широкую ногу, что делали многие нувориши, стараясь выставить напоказ свой успех. Эзра Данверс жил в том же скромном доме, который он купил для них с матерью, когда Грейс еще только начинала ходить. Он был хорошим, удобным, расположенным в уютной, хоть и не самой фешенебельной части Лондона.
Грейс нравилось жить там, ничего большего ей не хотелось. А теперь она стоит здесь, наяву видя особняк, о каких раньше только читала в светской хронике «Морнинг пост».
«Но ведь я и помолвлена с одним из тех людей, о каких раньше только читала в светской хронике, так почему я беспокоюсь?»
— Ну? — спросил Джек. — Дом тебе нравится?
— Еще бы! Но тебе не кажется, что он немного великоват? Может, пока нам подойдет что-нибудь поскромнее?
Джек внимательно изучал размеры маленькой столовой.
— Мне кажется, дом вполне подходящий. Достаточно места для отдыха, не забывай, что у нас будут гости.
Мысль об этом вдруг испугала Грейс. Она привыкла устраивать обеды для деловых партнеров отца, но большие светские праздники для высшего общества — совсем другое дело. В этом у нее столько же опыта, как в стрельбе из пушки свинцовыми ядрами. К счастью, вдовствующая герцогиня и леди Мэллори помогут ей, когда придет время. Иначе она не ручается за возможные результаты.
Отложив беспокойство на потом, Грейс вернулась к главной теме.
— Я полагаю, дом вместит несметное количество людей.
— Более того, он даст нам пространство для роста, — согласился Джек. — Когда мы начнем семейную жизнь и детская наполнится малышами, думаю, ты будешь рада дополнительной площади.
Грейс чуть не задохнулась:
— Сколько же детей ты собираешься иметь?
— Столько, на сколько мы способны, и как можно скорее, — произнес он, понизив голос. — И я постараюсь, чтобы ты была очень занята их производством.
— Джек! — прошептала она. — В случае если ты забыл, — мы здесь не одни.
Действительно, агент стоял без дела у окна в дальней стороне комнаты, притворяясь, что осматривает стены.
— Итак, у тебя есть другие возражения, кроме того, что дом слишком большой? — спросил Джек.
— Нет. Он самый красивый из тех, какие я видела.
Она сразу полюбила его и знала, что будет счастлива жить здесь. Должно быть, ее мысли отразились на лице, потому что Джек повернулся к агенту.
— Мы берем его, — заявил он.
Тот широко улыбнулся:
— Превосходно, милорд. Это лучший из домов. Я с самого начала знал, что он понравится вам и вашей невесте.
Джек нетерпеливо кивнул.
— Почему бы вам не пойти вниз и не оформить необходимые бумаги? Мисс Данверс и я хотели бы еще немного осмотреться. Мы вас найдем, когда закончим.
Агент удивленно поднял брови, но был слишком взволнован перспективой продажи, чтобы возражать.
— Конечно, милорд. Оставайтесь здесь, сколько вам требуется. — Он поклонился и быстро вышел.
Джек тут же закрыл дверь и, вернувшись, заключил ее в объятия.
Грейс удивленно засмеялась.
— Так о чем я говорил?— вслух размышлял он. — Что-то насчет детей и восхитительных способах их производить на свет.
Сердце у нее билось так сильно, что она готова была лишиться чувств.
— Джек! Ты ведь говорил, что собираешься осмотреться.
— Нет. Все, что я хочу увидеть, это ты. Поцелуй меня.
— Здесь?
— А где же еще? Если не знаешь, могу сообщить тебе, сколько времени прошло с тех пор, как ты последний раз лежала в моей постели. Тридцать три дня двенадцать часов и сорок одна минута.
— Какая точность! — удивилась она, испытывая благоговейный трепет от сознания, что Джек вел специальный счет.
— Я старался! А теперь давай прекратим разговоры. Мы тратим драгоценное время.
Он жадно завладел ее ртом, но, подавив собственное желание, Грейс прервала поцелуй.
— М... мы не можем. Вдруг агент придет, чтобы что-то спросить?
— Не думаю. — Он провел губами по ее шее. — Но если он будет настолько глуп, то, без сомнения, насладится восхитительным зрелищем. — Девушка так широко раскрыла глаза, что Джек засмеялся: — Не беспокойся! Я пошутил. Он не увидит ничего. Если, конечно, не взломает дверь.
Он запер дверь? Она не помнила, что видела у него ключ. Но если Джек сказал, что сделал это, она спокойна. Грейс расслабилась, устроившись в кольце его рук.
— Тогда можно остаться здесь на несколько минут. Если агент спросит, мы скажем, что делали замеры для портьер.
Джек засмеялся:
— Иди ко мне, распутница. Я хочу «измерить» тебя.
Он целовал ее долго, основательно, с желанием, пронизывающим его насквозь, чувствуя медовый запах ее кожи, вкус языка, скользившего, как влажный шелк, у него во рту.
Джек вздрогнул от удовольствия, смакуя эти ощущения, словно манну с небес, что после месячного воздержания не было преувеличением. Другой на его месте давно, бы уже расслабился с кем-нибудь еще. Но такой поступок означал бы, что он снова не оправдал доверия Грейс. И самым важным было его личное нежелание воспользоваться услугами другой женщины. Он хотел только Грейс.
К несчастью, она жила в доме отца, а постоянное присутствие членов его семьи тоже не давало им возможности остаться наедине. Сегодня выпал такой шанс, и он не собирался его упускать. Конечно, возможности у них ограниченные, но доставить ей и себе удовольствие он сможет.
Его руки скользнули по мягким изгибам восхитительных ягодиц, и он слегка подвинул Грейс, чтобы член занял свое место у нее между ног. Затем, не прерывая поцелуй, обхватил рукой одну грудь. Он наслаждался ее формой и полнотой, чувствовал, как сосок превращается в твердый бутон, который ждал ласки.
Он постарался оправдать эти ожидания, насколько было возможно в таких условиях. Грейс отвечала ему короткими всхлипами, но он хотел чего-то большего. Но не имел права домогаться или требовать. И все же, несмотря на попытки, не устоял.
— Скажи мне, Грейс, прошу тебя!
— Что именно? — отстраненно спросила она.
— О своих чувствах. Ты любишь меня?
— Да. Ты это знаешь.
Он скользнул губами по ее рту, припухшему от его поцелуев.
— Еще раз!
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Еще. Скажи еще. — Он жадно впитывал ее слова.
— Я люблю тебя. — Грейс обняла его. — Я никого так не любила, как люблю тебя, и никогда не полюблю. Поцелуй меня, Джек.
Он сделал это с неимоверным самозабвением, потрясшим обоих. Желание ревело в нем, как голодный зверь, отметая все условности.
Джек осознал, что делает, когда они были уже возле стены. Осторожно прижав Грейс к гладкой штукатурке, он стал нетерпеливо поднимать юбку.
— Послушай...
Он закрыл ей рот поцелуем, и она уступила. Тем более что его рука уже гладила ей бедра над подвязками. Затем он двинулся выше, уговаривая девушку раздвинуть ноги. Два пальца, скользнувшие внутрь, вызвали у нее конвульсивную дрожь, но ее стоны он заглушал своим поцелуем. Она вцепилась ему в плечи и крепко держала, пока его пальцы скользили вдоль горячих, влажных складок.
