— Послушай...
Он закрыл ей рот поцелуем, и она уступила. Тем более что его рука уже гладила ей бедра над подвязками. Затем он двинулся выше, уговаривая девушку раздвинуть ноги. Два пальца, скользнувшие внутрь, вызвали у нее конвульсивную дрожь, но ее стоны он заглушал своим поцелуем. Она вцепилась ему в плечи и крепко держала, пока его пальцы скользили вдоль горячих, влажных складок.
Джек понял, что она была на грани. Знал это по легкому сокращению внутренних мышц. Грейс близка к экстазу, но он внезапно остановился, не доведя до блаженства.
Глаза у нее раскрылись, ногти вонзились в ткань его сюртука.
— П... почему ты остановился?
— Вовсе нет, — заверил он, расстегнув панталоны. — Просто решил удовлетворить тебя совсем другим способом.
— Но... ты ведь не собираешься...
— Взять тебя прямо здесь, у стены, при агенте, ждущем внизу? Да, именно так я и сделаю.
Грейс замерла при упоминании, что они в доме не одни. Но Джек раздвинул ей бедра и, встав между ними, поднял ее так, чтобы она уже не касалась пола.
— Обхвати меня ногами, — приказал он.
Грейс подчинилась, дрожа от нетерпения, удивленная необычной позицией. Он встретил ее взгляд, и ему понравилось, что их лица на одном уровне. Они идеально подходили друг другу по росту, нужно было только поднять ее на несколько дюймов, чтобы найти подходящий угол. И он воспользовался своим преимуществом, безошибочно войдя в нее одним толчком.
Грейс застонала от мощного проникновения. Боли она уже не испытывала, но вход у нее оставался узким, поэтому ей понадобилось несколько секунд, чтобы принять внушительный размер его члена.
Когда Джек начал двигаться, он еще больше набух и удлинился, причиняя сильную, пульсирующую боль, которая требовала облегчения. Толчки становились все глубже. Все быстрее и быстрее.
Закрыв глаза, Грейс дала ему полный контроль над ее телом. Он почувствовал, что она готова получить максимальное удовольствие, и повел ее к экстазу.
Его не пришлось долго ждать. Он заглушал ее крики своим ртом. Потеряв самообладание, Джек сделал последние толчки с такой силой, что ему хотелось закричать. Вместо этого он прикусил губу, когда достиг пика и неистово излился в Грейс.
Он поцеловал ее и, не выпуская из объятий, помог ее ногам медленно соскользнуть на пол.
— Не скажу, что собирался это делать, хотя нисколько не сожалею, — пробормотал он. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Просто замечательно, — улыбнулась она.
— Я рад. — Он улыбнулся в ответ, снова поцеловал ее и помог оправить платье.— Знаешь что, Грейс?
— Что?
— Я уже подумываю, не отказаться ли нам от этого дома.
— Почему? Разве он тебе не нравится? Ты передумал?
— Не в этом дело. Просто мне очень понравилось это занятие. Я буду жалеть, если мы не начнем поиски дома снова. — Грейс покраснела, и он засмеялся: — Но ведь можно вернуться сюда, чтобы измерить все остальные комнаты.
За шесть недель, прошедших с незабываемого поиска дома, осень сменилась холодным декабрем.
Сидя у ярко горящего камина, Грейс бережно завернула в тонкую оберточную бумагу фигурку пастушки из мейсенского фарфора. Последние несколько дней слуги были заняты упаковкой ее вещей, но кое-что она хотела сделать сама. Эта статуэтка была ей особенно дорога, потому что принадлежала ее матери.
Грейс была удивлена и глубоко тронута, когда отец предложил ей взять фигурку с собой. Она знала, как много для него значат вещи его жены.
— Она хотела, чтоб они стали твоими, — хрипло сказал он. — Чтобы принесли мир и счастье в твой новый дом. Еще возьми ее лучший серебряный сервиз. Какая польза старому вдовцу вроде меня от подобных безделушек?
Грейс улыбнулась, вспомнив его слова, и положила бережно завернутую фигурку в маленький упаковочный ящик. На соседней полке она увидела несколько книг и, решив, что ей они пригодятся больше, чем отцу, начала собирать их, когда раздался стук в дверь.
— Здравствуй, Грейс. — На пороге с большой папкой в руках стоял Терренс Кук. — Надеюсь, я не помешал.
Он явно чувствовал себя неловко, чего девушка никогда за ним раньше не замечала. Но если учесть их последнюю встречу, его смущение было понятным. Не услышав ответа, Терренс нахмурился:
— Я вижу, ты занята. Мне следовало послать тебе записку. Извини. — Он повернулся, чтобы уйти.
— Нет, я просто удивилась, когда увидела тебя, вот и все. — Грейс указала на стул. — Входи, расскажи мне, как живешь, что делаешь. Сейчас я велю Марте принесли нам чай и сливочное печенье. Ты всегда любил ее изделия.
— Спасибо, не надо, — ответил Терренс, прежде чем она дернула шнурок звонка. Открыв папку, он достал тонкий кожаный футляр. — Я только хотел принести тебе это. Здесь твои оригиналы акварелей для книги о птицах. Работа уже в печати, и я хотел вернуть тебе рисунки, чтобы они не потерялись.
Грейс с горечью ощущала напряжение, которое встало между ними, как стена.
— Очень мило с твоей стороны принести их лично. Спасибо.
Терренс кивнул:
— Я...просто оставлю их здесь, хорошо? — Он положил футляр на ее письменный стол. — Ну, я полагаю, мне пора идти. Знаешь, так много работы!
Неужели им больше нечего сказать друг другу?
— Я все-таки хочу закончить рисунки с цветами. Если ты еще не аннулировал контракт и не передал заказ кому-нибудь другому.
Он покачал головой:
— Я и не собирался этого делать.
— Я бы тебя не винила, если б так и произошло. В последнее время из-за подготовки к свадьбе и переезду я совершенно забросила рисование. Хотя мне следовало бы поставить тебя в известность о моих намерениях. Прости, но я сомневалась...
— В чем же?
— Захочешь ли ты меня увидеть.
— Но после... после случившегося в Бате я сам думал, что буду последним человеком, с которым ты пожелаешь общаться. Прости, Грейс.
— Нет, это моя вина. Я не имела права являться к тебе без приглашения. До сих пор чувствую себя не в своей тарелке.
Терренс печально улыбнулся:
— А я очень страдал. Если б ты знала, сколько раз хотел прийти сюда, поговорить с тобой или по крайней мере послать тебе письмо. Я пытался, но всегда бросал их в огонь. Я скучал по тебе.
— Я тоже, поверь, — с улыбкой ответила Грейс. — Ведь мы были такими хорошими друзьями.
— Были, — кивнул он. — И мне бы хотелось, чтобы мы опять ими стали. Но теперь в связи с твоим замужеством это невозможно. Подумать только, скоро ты будешь леди! Леди Джон Байрон. Газеты заполнены новостями о предстоящей свадьбе в поместье герцога Клайборна.
— Ты должен прийти.
Терренс выглядел потрясенным.
— На вашу свадьбу? Нет, я не могу.
— Почему? — Ей вдруг понравилась эта мысль. — Я пока не видела Брэберн, но Джек говорит, что дом большой, не меньше королевского дворца. Места всем хватит, ты будешь радушно принят. Мне сказали, что я могу пригласить кого захочу, и я попрошу леди Байрон включить тебя в список гостей.
